Дома Милена пихнула коробку вглубь прихожей и протопала в свою комнату. У стола, заваленного обрезками белой бумаги, стоял Андрюша с канцелярским ножом в руке.

– Ты что тут делаешь, паршивец? – не помня себя от ярости, Милена подскочила к нему и выхватила из рук нож.

Андрюша заморгал большими серыми глазами и скривился, будто готов был зареветь. Где-то внутри Милена испугалась своих слов, но по инерции, распаляясь все больше и больше, прокричала:

– Сколько раз говорить: не трогай мои вещи! Не трогай! Мои! Вещи!

Андрюша вдруг повернулся к столу, схватил тонкий лист с серебряными звездами и разорвал пополам.

– Ты сдурел, что ли?! – взвизгнула Милена и схватила братишку за руки. – Не смей!

– Сама не смей! – И Андрюша, растратив последние силы, заревел.

– Вы чего разорались? – В дверях показалась мама, и Андрюша, вырвавшись из хватки сестры, устремился к ней.

– Да не испортит он твои маски. – Мама подхватила Андрюшу на руки.

– Уже испортил! Вот, посмотри! – Милена подскочила к ней с двумя половинками листа. – Я целый час рисовала!

– Ты бы еще по всей квартире разложила рисунки! Конечно, ему интересно!

– Еще я виновата?! Ничего ему не интересно. Он со злости!

Мама погладила Андрюшу по голове:

– Ты сейчас ведешь себя… будто тебе десять.

– Значит, мне десять, – злобно прошипела Милена и пошла к столу.

В горле клокотали слезы. Она сгребла все бумажки в кучу. А потом повернулась к маме и почти выкрикнула:

– Он с резаком играл!

Мама изменилась в лице:

– Так не раскидывай резаки где попало!

– Да ну вас!

Милена бросила бумажки и легла на кровать, отвернувшись к стене. По правде сказать, она не помнила, где оставила канцелярский нож. Так торопилась показать маски Анжеле, что не успела навести порядок. Наверное, оба резака, клей «Момент» и мелкий бисер так и остались лежать среди бумаг. Хорошо, что Андрюша не успел порезаться.

Мама выговаривала Андрюше, что нельзя брать вещи со стола Милы, особенно острые. Кажется, она по-прежнему держала его на руках, хотя недавно жаловалась, что у нее спина отваливается. Андрюша засопел-завертелся, и наконец Милена услышала быстрый топот в коридоре. Мама подсела к Милене:

– Испугалась?

Милена мотнула головой.

– Прости, что я наехала. Ты чего так быстро вернулась? Понравились Анжеле маски?

И хотя Милена вовсе не собиралась рассказывать о подслушанном разговоре, слова полились сами собой. И она, отвернувшись к стене, рассказала, что Анжела не хочет выпускать перформанс на фестиваль и просит Федора переключиться на другие дела, а Федор сам, похоже, не рад, что нужно возиться с ним.