– Палач – вся сила мира, – продолжал исповедоваться дереву Эразм. – Палач – все волшебство мира. Девочка может убить палача. Девочка может убить волшебство. Убей палача – убьешь волшебство! Убей палача – убьешь волшебство… Нет, но все-таки ведь ничего страшного не происходит… Это то же самое пророчество. То же самое, что говорил Кеша. Оно не напугало Тигра. Оно вообще не похоже на пророчество… так… разъяснение ситуации… Преамбула. Вводная часть. Предвестник настоящего пророчества. Я вскинул руки, закрывая уши. Но мир вокруг был лишь иллюзией, он жил по своим законам, и я продолжал все слышать. Вначале – отчаянный крик Завулона. И его сдавленный вопль: – Пощады! Я уйду, палач! Пощади меня! Если он узнает, что я был свидетелем его позора, – мне крышка. Никакие договора и обязательства не помешают Завулону жаждать моей смерти в сотню раз сильнее, чем до того… А потом я услышал голос Эразма. Более медленный и сильный. Голос уже не испуганного мальчика, а взрослеющего мужчины. – Ты, волшебник из суровой северной страны, не услышавший нужного в свое время, но пришедший сюда бесплотной тенью и узнавший то, чего не хотел знать… Палач умрет, и волшебство покинет наш мир. Твой выбор. Ее сила. Его судьба. Палач придет, и тебе придется решать. Но что бы ты ни решил, тебе больше никогда не знать покоя. – Я его и не знал никогда! – закричал я. Мне хотелось вцепиться в Эразма, вытащить из дупла и отхлестать по щекам – чтобы он замолчал. Но я знал, что мои руки пройдут сквозь тело пророка. – Мне жаль тебя… и прости меня, – сказал Эразм и замолчал. Торчащие из дупла ноги дрыгнули и обмякли, видимо, он потерял сознание. Я стоял, не сразу осознав, что всхлипываю и по моим щекам текут слезы. Невдалеке стонал Завулон. А к дубу неспешной поступью подошел Тигр. Постоял, глядя на доступную обозрению часть Эразма. Он был такой же, как и в наше время, – молодой, с добрым благостным лицом. Только одежда на нем была старомодная, на мой взгляд – дико неудобная… Тигр несколько секунд смотрел на Эразма. Потом повернул голову – и посмотрел на меня. Будто видел. И улыбнулся – грустно и понимающе… Мы все так и остались в тех позах, в которых нас застало пророчество. Я – протянув руку к горящему кубку, Надя – прижавшись к холодильнику, Кеша – отважно прикрывающий ее, Арина – в сторонке, тихо хихикающая и топчущаяся на месте. Неужто старая ведьма сошла с ума? – Это было пророчество? – спросил Кеша. Я молчал. Потрогал лицо – оно было мокрым от слез. Посмотрел на ноги – они были в пыли. Лихо.