Но громче всех кричал демон, заключённый в теле пустотника. Казалось, огонь жжёт изнутри, превращая внутренности в угли. Лёха кричал и катался по земле, забыв о гарпиях, разломе и ангельских голосах. Казалось, он живьём запекается внутри собственной брони.

Длилось это секунды или часы — он не знал. Просто в какой-то момент пламя угасло и боль ушла, оставив после себя звенящую пустоту в голове.

Больше не было ангельского пения — лишь гул огня, свист ветра и треск ломающихся деревьев. Ещё не понимая, что происходит, Лёха стащил перчатку и уставился на руку, ожидая увидеть обожжённую до костей плоть.

На коже не было и следа ожогов, а броня и вовсе покрылась инеем под ледяным ветром. Сглотнув, Стриж коснулся дрожащими пальцами лица. Больно не было. Шумно выдохнув, он закашлялся, поднял голову и огляделся.

Поваленные деревья пылали.

В бушующем пламени ещё можно было различить обгоревшие костяки демонов, что разнесли огонь и подожгли бурелом. У разлома танцевал огненный смерч — пожар, жадно вбирая холодный воздух иного мира, будто подпитывался демонической энергией.

Оставаться тут было рискованно: в любой момент шалаш из древесных крон мог обрушиться, погребя под собой и разлом, и неудачника рядом с ним.

Кое-как поднявшись на ноги и прикрыв лицо ладонью, Лёха огляделся. Глаза слезились от дыма, а каждый вдох давался всё труднее и труднее. Если он не найдёт выход, то задохнётся быстрее, чем на него свалятся пылающие брёвна.

Над головой оглушительно треснуло. Стриж, даже не взглянув, что там, отскочил в сторону, и этот прыжок спас его жизнь — на место, где он только что стоял, рухнули пылающие ветки.

Надсадно кашляя, он поднял голову и увидел путь к спасению: в пылающем куполе, метрах в трёх от земли, зияла прореха, сквозь которую виднелось небо.

Расправив крылья, Лёха взлетел и на предельно возможной скорости рванул к спасительному просвету.

Почти удалось. Он вырвался из завала, но огонь не хотел так легко отпускать добычу: хаотичные воздушные потоки закрутили крылатый доспех, мотая из стороны в сторону, и швырнули в пылающие кроны у границы пожара. С хрустом проломив объятые пламенем ветви, Стриж в облаке искр рухнул на землю. Кое-как встав на четвереньки, он пополз прочь, уже не помышляя о взлёте.

Остановился только когда осознал, что больше не задыхается от дыма. С каждым вдохом в лёгкие попадал чистый прохладный воздух. Пламя всё ещё гудело за спиной, пожирая неподатливый влажный лес, но руки упирались в зелёную траву, а не в рдеющие угли.

Отдышавшись, Лёха с трудом встал на ноги и, пошатываясь, зашагал дальше, используя крылья как опоры. Голова кружилась, резь в глазах не позволяла их толком открыть. Лететь в таком состоянии было самоубийством, а потому он просто переставлял ноги и крылья, упрямо продвигаясь вперёд.