Раз случилось наткнуться на следы боя, похожие на те, что были у замка Спящей красавицы. Только здесь уже нельзя было сказать, за что шло сражение — крепость или село. Магическое оружие превратило местность в подобие лунного пейзажа, украшенного каменными сталагмитами. Лес старательно избегал этого места, и Стриж тоже предпочёл обойти поле битвы по дуге.

Нерушимым оставался лишь древний тракт, шрамом рассекавший многовековые заросли. Несколько раз пустотник покидал его, чтобы осмотреть относительно неплохо сохранившиеся памятники прошлого, но неизменно возвращался на дорогу. Увы, в какой-то момент она круто повернула, поставив Лёху перед выбором: идти дальше удобным путём и узнать, куда же он ведёт, или свернуть в лес и направиться туда, куда вёл внутренний компас пустотника.

Выругавшись, он вздохнул и свернул в лес.

Вновь потянулось монотонное, утомительное движение сквозь заросли. В какой-то момент разум отключился, оставив тело действовать по отработанной программе. Прорубиться сквозь ветви. Выдрать ноги из влажной земли. Встать на расчищенный пятачок. Сделать скупой глоток отвратительно тёплой воды из фляги. Вновь врубиться в заросли, не обращая внимания на гудящие от постоянного напряжения руки и льющийся градом пот.

Камзол и штаны окончательно превратились в вонючее, пропотевшее тряпьё, ни сменить которое, ни постирать не было никакой возможности.

— Жирный минус, Древние, — бормотал Лёха, облизывая потрескавшиеся губы. — Бинокль встроили, а систему климат-контроля не догадались? Или у вас тогда ледниковый период был, а сейчас — глобальное потепление? Блин горелый, и ведь даже сервис-центров не оставили, для дополнительных опций и тюнинга…

Утомлённый разум нарисовал живописную картину тюнингованной брони: заниженную, с тонированным визором, антикрылом и мощнейшей музыкальной системой. От такого ужаса с визгом разбегутся не только демоны, но и всё местное население.

— Лезет же в голову всякое, — отгоняя непрошеные видения, раздражённо проворчал Стриж.

Постояв пару секунд, он с утроенной энергией замахал кинжалами, словно вымещая на ни в чём не повинной растительности свою злость на усталость и недосып.

После дневных переходов, в сумерках, он находил место под отдых, оборудовал лагерь, наскоро ужинал и проваливался в сон, чтобы с утра начать всё заново. Монотонность нарушилась лишь пару раз, когда он натыкался на голодных демонов. Те больше походили на зверей и опасными противниками не были, закончив свои жизни нанизанными на металлические перья брони.

Добравшись до узкой реки с заболоченными берегами, Лёха задумался. Перебираться через неё «на своих двоих», да ещё и в броне, было рискованно, а тратить энергию, запас которой оставался неизвестным, на полёт — риск не меньший.