певицы с оркестром Томми Дорси, исполняя сольные номера, а также дуэты с новой молодой сенсацией — Фрэнком Синатрой. После четырёх лет краткосрочных контрактов с разными оркестрами у неё появилось достаточно поклонников в профессиональной среде, и она только что подписала контракт на записи с Brunswick — первоклассным лейблом, который продвигал, помимо прочих, Дюка Эллингтона. — Это каторга, — сказала она, — больше полугода мотаться в турне то с одним оркестром, то с другим, а всё остальное время прыгать с одной короткой халтуры на другую, — но, Господи, как же это весело. Даже если я выгорю прежде, чем случится что-нибудь по-настоящему, по-настоящему большое, оно всё равно будет того стоить. — Если рухнешь, как Гинденбург , — сказала Герти, намазывая лимонный мармелад на ломтик тоста, — всегда сможешь устроиться ко мне амануэнсисом. — То есть ты думаешь, что раз я, видите ли, биг-бэндовый бюльбюль, то и не знаю, что такое амануэнсис? И зачем тебе вообще секретарь? — Когда я перейду от малой прозы к романам и на меня хлынут письма от поклонников. Ты будешь отвечать на них за меня, затачивать мои карандаши и правильно разбирать моё gribouillage . А бюльбюль — это азиатская певчая птица, соловей, часто упоминаемый в персидской поэзии. — Хм. — Иззи вскинула брови. — Младшая сестрёнка теперь, наверное, и слово «одиозный» выговорить может. «Gribouillage» — это по-французски. Значит каракули . Они всё это время улыбались друг другу. — Кстати, та повесть в Collier’s была просто сногсшибательная. — У меня была учительница, которая загоняла меня чуть не до смерти, высмеивала за ошибки, а потом называла «дорогушей», будто ей и правда было до меня дело. — Со мной она проделывала тот же фокус, когда я пыталась сочинять собственные песни и у меня не клеились тексты. Гоняла так, что я в слёзы. Потом вручала мне салфетку Kleenex и говорила: «Прежде чем весь день рыдать, милая, тебе стоило бы посмотреть, сколько стоит коробка этих одноразовых платочков». — Я вас тоже люблю, мои маленькие дорогие. — Вот опять она за своё, — сказала Герти. — Кстати, сестрёнка, я слышала тебя по радио в дуэте с этим Синатрой. Ты была великолепна, а у него, пожалуй, тоже есть задатки. Когда ты запишешь свои пластинки для Brunswick и твоё имя будет знать каждый, можешь, так и быть, подать ему руку помощи. После этого долгого завтрака мы едва успели приступить к украшению ёлок, как шеф Латтуада, пришедший в главный дом из своей квартиры в собственный выходной, в явном смятении заметался из комнаты