К примеру, даже альфы, в чьей крови Сила была велика, не могли так быстро и безболезненно обращаться. Они воспринимали своего внутреннего зверя, как нечто другое, чужеродное. Но с самого детства я чувствовала, моя кошечка – это я сама, мы неразделимы, дышу я – дышит и она, больно мне – ей тоже. Следствие этого понимания было таковым: малейшее колебание нервов – и вот она, изящная золотая самка.

Но самое главное было даже не это, а то, что моё сознание не ускользало, как у других. Я трезво владела ситуацией и в звериной ипостаси, не угрожая безопасности окружающих.

Первые капли дождя медленно стекали с лица. Отображение в старых лужах пошло рябью, но продемонстрировало меня. Аристократичное лицо, но эдакое... чужеродное. Я бы не окрестила себя красивой. Ну вот вообще. Скорее противоестественной. Единственное, к чему питала слабость в своём лице, это губы — плавные, пухлые и нежные. Они никак не сочетались со хищной моськой, но были такими интересными, абсолютно как у маменьки, которую я смутно помню. Но холодное выражение лица совершенно не красило это лицо. Будь я не оборотень и, живя в поместье родительницы, была бы превосходной знатной дамой, благородной и стервозной. С такой кислой миной только интриги плести.

Норов, вообще, не от родителей унаследовала. Моя мама, великолепная сеньора-ведьма, неизменно все воспринимала через призму язвительности и скепсиса. Весело живётся, если все близко к сердцу не принимать. И отец — вспыльчивый и разъярённый, опасный зверь. Но весьма рассудительный и неглупый, даже очень умный.

Я старалась быть такой же хладнокровной, как и дед. Стремилась быть невозмутимой, хотя бы снаружи. И это получалось у меня. Но лишь обёртка была покрыта льдом бесчувствия, внутри меня плескался вулкан эмоций.

Смешанная кровь — это всегда скверно. Противоборство двух рас — борьба внутри одного организма. Агония, нестерпимая боль первые несколько лет жизни.

Всегда хотела быть сильной, независимой... Любимой. Да кто ж даст добро? Ожидает меня где-то в клане Росхшеэнн престарелый извращенец, пожелавший себе развлечение в виде маленькой зверушки с рыжей шерстью напоследок… И оттянуть этот омерзительный момент едва ли сможет Академия магии Дейур.

— Эрьяна! — альфа сел сзади меня, не напрягаясь даже от начинающегося дождя. Я, не проронив слова, кинула внимательный взор на Рраха, отобразив его же холодное выражение лица, — Я на самом деле горд, что именно ты моя внучка, — изумлённо вытаращилась на старого леопарда, а моя кошка потрясенно рыкнула, вторя моему немому потрясению от этих слов, — Да, я не относился к тебе, как следовало бы... Но ты выросла фантастически сильной и закалённой от ненависти окружающих. Нет твоей вины, что единственная моего сына — колдунья. Не виновата также, что сама такая по крови. Попросту запомни, что я тебе выскажу. Колдунья, это не просто могущество, волшебство... Это состояние души, черта характера. Вот твоя мать — сущая ведьма... Но не ты. Эрьяна, ты благородная самка клана Нарр, прекрасная маленькая кошка с немыслимыми рыжими волосами. Только запомни это... Занятий не будет. — Ррах Нарр, ошеломив каждым словом меня, поднялся и ретировался под гул усиливающего дождя. Я распахнула наполняющиеся слезами глаза к небосводу и вперилась на излюбленные красоты. Грозно загрохотали небеса, словно отражая мои чувства.