«Не смей замыкаться в себе, моя девочка. Прости, что покинул так стремительно. Работа — моя жизнь. На столе я оставил небольшой вкусный презент, не дай ему остыть. Не хочу, чтобы ты заболела в такую ужасную погоду.
Каагл.»
Листок, с прочитанным несколько раз посланием, бережно прижала к груди. Несмелая улыбка растянулась на лице, когда я увидела на столе глубокую чашечку с морошкой и кувшин, завернутый в тряпку. Ягодный чай из морошки. Как он догадался? Это единственный чай, который я пила при простуде. Единственный. Достаточно редкий, его можно добыть только в Аукендоне. Так, кто же ты, мой наемник?
Но радостно употребить сладости я не смогла, ком в горле, появившийся от воспоминания о девочках, не позволил что-либо проглотить. Села на подоконник и уставилась в окно, наблюдая за некрасивым танцем деревцев, несчастно терпящих порывы ветра. Ни одного окна в самой Академии не светилось теплым светом, будто все в Академии вымерло. Ни одного человека, ни одного шороха или звука, кроме завываний воздушной стихии.
Не знаю, сколько я так сидела, уставившись на дерево, стоящее дольше от остальных. Такое же одинокое, такое же длинное и несуразное, как я. Над ним стихия словно издевалась, срывая листки и ветки, наклоняя резко то в одну, то в другую сторону. Мне казалось, что деревце уже начало стонать, но оно стойко выпрямлялось, как только ветер стихал. Какое бы тоненьким и несуразным оно ни было, но дерево стояло так, словно он вековой дуб.
Спать я так и не легла, упорно сидя на подоконнике и слушая каждый шорох в общежитие. После полуночи потянулась вереница адептов по территории учебного заведения. Парочка влюбленных ластились в белоснежной беседке, греясь в объятьях друг друга. Как бы я ни высматривала, но девчонок я ни увидела. Да и шума в комнате напротив не было. Это так разволновало меня, что я начала ходить по комнате как в клетке и рычать на себя. Нельзя было их бросать! Надо было отвести их домой. Знать, что с ними все хорошо. Чертова эгоистка! Только о себе и своем одиночестве думаю! Бедная, несчастная!
Глава шестая
Глава шестая
Очнулась от сна я резко, словно меня уронили в холодную воду. На самом деле от сильного порыва ветра ставни окон задребезжали, грозясь вот-вот раскрыться. Смахнув непонятные слезы, бежавшие по моему лицу холодными тропками, встала и хмуро уставилась на пасмурное небо. Люблю дождь, но, наверное, не сегодня. В душе погано, на сердце... рана. Полный каламбур. За тонкими стенами слышны смех и разговоры девушек, в соседней комнате даже моим звериным слухом ничего не улавливается. Где же девчонки? От волнения я закружилась по комнате, рыча.