— Не все же тебе мучиться в любви и счастье… — раздался другой голос, ехидной, с хрипцой. Его собеседник не уловил лёгкое беспокойство в нём. А я чувствовала. Кадгара что-то волновало, но «что», я не могла и придумать.

— Росхшеэнн, она моя! – я, наконец, узнала первого говорящего. Им оказался Намаракил. Я решила пока помалкивать, потому что, кроме вялого возмущения, он ничего сейчас не получит. А мне хотелось чуть ли не убить за такие слова. Ещё один на мою голову. Интересно, когда же я дала ему эту иллюзорное право называть меня своей.

— Ой ли? – с прежней ехидной ноткой произнёс Кадгар. Порыв воздуха и я чувствую, что он сел на мою койку, его рука была совсем близко от моей, чувствовала её приятный жар, — Да, пожалуйста! — продолжил серебряный волк, — Только если она выберет тебя. А она этого ещё не сделала.

— Я просто не понимаю, зачем она тебе! — серый эльф, видимо, забыл, что находится в комнате больной и громко начал орать.

— Лаим… — устало ответил ему глава безопасности, — Этой кисе клетка не дом! Тем более я буду бороться за неё.

— Ты не посмеешь! — заорал эльф и ушёл, хлопнув дверью, а оборотень наклонился ко мне и прошептал: «Во что бы это не стало…».

От его шёпота у меня сердце забилось как бешеное, и я ели сдерживалась, чтобы не открыть глаза, и хоть не сильно, но врезать недопреподавателю наглому.

— Научись контролировать сердцебиение, кошечка… — раздалось прямо над ухом, и я испуганно раскрыла глаза. На меня смотрел Кадгар, собственный персоной, но он не улыбался, и в глазах цвета рутилового кварца я видела беспокойство.

— Исчезни, Кадайгайчик! — прохрипела я, тут же заходясь болезненным кашлем. Солнечное сплетение ныло, и мне хотелось, как маленькой девочке, обнять себя за ноги и заплакать-захныкать.

— Када… Чего? — мужчина пару раз похлопал глазами и нахмурился, уставившись на меня. Все беспокойство из глаз тут же улетучилось.

— А ты не знал? Все тебя так зовут, никак иначе! Только «Кадайгайчик». Я тоже решила не отставать, не выделяться, так сказать, — улыбка вышла блёклой и неправдоподобной, да и ещё я опять зашлась кашлем.

Мужчина закатил глаза, молча, встал, подошёл к небольшому столику, на котором стоял кувшин с водой и пустой гранёный стакан. Несколько мгновений стояла тишина, и я расслабилась, чуть ли не в лужу превратилась. Не передать словами, как же хорошо просто лежать, вот так, вытянувшись, чтобы не беспокоить раны…

— На, — под нос сунули стакан до краёв наполненный водой. Одна капля скатилась по граням и капнула на грудь. И тут меня осенило, что я лежу полностью раздетая сверху, то есть верхние округлости преспокойно являют себя окружающим. Но надо отдать должное, сексуально я не выглядела. Ни разу. Страшная рана между небольшими упругими грудями красоты и изящества не придавала.