— Ведьма получает силу полностью, лишь взаимно полюбив, — непонятно и каким-то странным голосом, которому не хватало жутких завываний ветра на заднем фоне, сказала Иветта.

Я моргнула, потом ещё раз и глупо вылупилась на женщину, которая… являлась моей матерью, собственно.

— Чего? — мой вопрос прозвучал не менее глупо, чем я выглядела.

— Ты влюбилась! — радостно оповестила меня она. Я состроила хмурую мордашку и буркнула: «Это невозможно».

— Кто он? — мама не унималась и во все свои прекрасные голубые очи взирала на меня.

— Больно… — я моментально сообразила, что сделать, чтобы избежать такой темы, пахнущей жаренным. Иветта подлетела, засуетилась вокруг меня. А я хмуро наблюдала за ней, не забывая играть чуть ли не умирающую.

Матушка засуетилась, завертелась около меня, причитая, как бабушка в рассвете маразма.

Я не верила её «диагнозу», потому что… это глупо – как минимум. Не может вот так случиться выброс магии из-за какой-то влюблённости. Любовь не может причинять боль. Тем более безнадёжная к Кааглу.

От неожиданных мыслей, что мне никогда… не быть с ним вместе, кольнуло, следом защемило в груди.

— Намаракил-лас не тот молодой человек, которому стоит приносить в дар свою любовь… — неожиданно сказала мама, а я подавилась очередным кашлем, захрипела также громко и ужасно, как если бы ревел дикий зверь.

— При чём тут сын ректора? — удивлённо уставилась на маму, которая в ужасе слушала мои хрипы и кашли.

— Ты же в него влюбилась? Я видела вас однажды… Вы шли из сада, хм-м, на тебе был его камзол… на голое тело… — Иветта покраснела и отвернулась, а я почувствовала себя отомщённой. Не все же мне смущаться, когда они с папой воркуют.

— Я обратилась внезапно, с животной магией не совладала, оказалась без одежды. Он только помог, — как можно короче пояснила я. Не хватало мне ещё серого эльфа в женихах, хоть даже и в теоретических.

— М-м-м… — протянула мама, а глаза радостно засверкали. А следующая её фраза почему-то заставила задержать дыхание, — А Кадгар хороший, так смотрит на тебя… Достойная партия сеньориты Нарр.

Я несколько моментов смотрела на Иветту и не понимала, почему меня волнуют эти слова. Почему сердце зашлось в бешеной скачке. И почему этот куцехвостый повсюду окружает меня!

— Иветта… — сглотнув тугой комок в горле, осипло ответила я, судорожно сжимая тонкое покрывало, которым меня заботливо запеленала мама, — Я по договору обязана стать, скорее, наложницей, чем спутницей жизни, для альфы клана Росхшеэнн. Этого не изменить, я не имею права на выбор. Разговор окончен, — я зажмурила глаза и сжала зубы, повторяя про себя, что я права… права.