— Спасибо, — сказал я Степану. — Родина тебя не забудет.

Я попросил Виктора меня прикрыть, если вдруг что, занес журнал в учительскую и направился в гаражи.

Пешком.

Ненавижу вот это ощущение. Не в том смысле, что я в принципе не люблю ходить пешком, это полезно и все такое, но я ненавижу ходить пешком, когда это не мой выбор. Когда у меня других вариантов-то и нет.

Автомобиль — это не роскошь и даже не средство передвижения, автомобиль определяет степень твоей личной свободы. Попробуй сорваться куда-нибудь в два часа ночи, если у тебя собственных колес нет, а «убер» еще не изобрели…

Что ж, на уроках у меня было время все обдумать, и теперь, во время прогулки, я попытался сделать из обдуманного хоть какие-то выводы, но получалось у меня… не очень хорошо. Из странных вопросов и намеков Сашки можно было сделать выводы, что он подозревает меня в том, что я не отсюда, но возможно, это я просто сам себя накручиваю, потому что знаю правду. КГБ, конечно, довольно влиятелен, но как бы он смог вычислить во мне пришельца из будущего, да еще и так быстро? Скорее всего, он просто пытался определить мою степень вовлеченности в привычную жизнь страны, которая могла вызывать вопросы из-за того, что я долгое время провел за границей и уже могу быть отравлен империалистическими западными ценностями.

Как бы там ни было, если я до сих пор не в подвале на Лубянке, и сам майор не спешит с продолжением допроса, значит, они не подозревают меня в чем-то совсем уж чудовищном, и железобетонных доказательств своей правоты у них нет, и я еще пару дней могу погулять на свободе.

Но незаконченный разговор с майором Сашкой все равно висел надо мной, как Дамоклов меч, и давил на нервы. Не люблю незавершенных дел. Если уж я что-то начинаю, то обычно иду до конца.

Чего бы мне это ни стоило.

Тимура в гаражах не оказалось, но около указанного Степаном бокса тусовались двое парней, которые вполне могли быть частью его команды.

— Здорово, — вежливо сказал я.

— Здоровей видали, — последовал стандартный ответ.

— Вполне возможно, — согласился я. — Тимур мне потребен. Где бы я мог его лицезреть?

— А кто интересуется-то?

— Чапай, — сказал я.

— О, — парнишка изменился в лице. — Так это ты тогда…

— Наверняка, о чем бы ты ни говорил, — сказал я. — Так где Тимур? Мне с ним перетереть надо.

— Так в больничке он. Напали на него вчера во дворе, башку проломили и обе руки сломали.

Печальное известие, но не так, чтобы прям неожиданное.

— В какой больничке?

— Да в нашей, районной.

— Есть версии, кто его туда отправил?

— Да ясное дело, кто. Лобастый это, больше некому. Ни с кем другим у нас сейчас терок нет.