Пожалуй, мой шок от этого разговора превосходил даже тот шок, который я испытал сразу после перемещения. Там меня хотя бы ребята со своей попыткой гоп-стопа немного отвлекли…
— … выходит, ты не помнишь, как помирал, — заключил он в окончании монолога, большую часть которого я, занятый своими мыслями, прослушал.
— Я не уверен, что вообще умирал, — сказал я. — Не было к этому никаких предпосылок.
— Ну, может, и не грузовик, — сказал он. — Может быть, тромб. Или инсульт. От такого, знаешь ли, никто не застрахован, будь ты хоть тысячу раз физрук. Но с донором, я смотрю, ты быстро освоился.
— С чем? — опять не понял я.
— С тем телом, в котором ты сейчас, — сказал он. — В которое произошел темпорально-ментальный перенос твоего разума и которое по счастливой случайности тоже физруком оказалось трудоустроено. У тебя хоть какие-нибудь воспоминания от предыдущего владельца остались?
— Нет.
— А если в темных уголках подсознания поискать?
— Все равно нет.
— А ты хорошо искал?
— Со всем старанием, — сказал я.
— Жаль. Значит, придется все-таки на этот предмет министерство обороны трясти, — вздохнул он. — Ты ведь там у себя тоже где-то служил, так?
— Да, — не стал отрицать я.
— И где?
— В спецназе, — в подробности я вдаваться тоже не стал.
— А чего потом в физруки подался?
— Пережил экзистенциальный кризис, — сказал я. — В результате которого пришлось жизненные приоритеты немного пересмотреть.
— То есть, все как у донора, — подытожил он. — Не так уж удивительно, что тебя именно в него занесло. Встретил, так сказать, родственную душу и пожрал ее к хренам.
— Я нечаянно.
Глава 16
Тут, на самом деле, присутствовал довольно тонкий момент, относительно которого у меня никакой уверенности не было.
Версия с переносом сознания сквозь время могла бы многое объяснить, если бы не несколько неувязочек, о которых я пока распространяться не собирался.
Во-первых, она никак не объясняла, что тело донора звали точно так же, как и меня, у него была такая же фотография в паспорте (и не только в паспорте), и он, в целом, если не придираться к мелочам, довольно точно повторил мой жизненный путь. Ну ладно, это можно было списать на существование какого-нибудь моего двойника, и родство душ и вот это вот все из области мистики, эзотерики и прочей фигни, в которой я не разбираюсь, и разбираться не очень-то и стремлюсь.
Но, во-вторых, я не просто воспринимал это тело как свое, оно и было моим. Оно не доставляло мне никакого дискомфорта, у него были мои реакции, моя скорость рефлексов, моя мышечная память. И, черт побери, даже шрамы на нем были мои. И тот, когда я в детстве по карьеру лазал и ноги арматурой распорол, и тот, который мне оставил на память тот чертов шустрый азиат в году, который еще не настал, в стране, которой еще нет, и давнее пулевое на память от арабских нетоварищей…