— Значит, еще до эпидемии, — сказал он.

— Эпидемия?

Он округлил глаза и сделал страшное лицо.

— Пандемия. Самоизоляция. Десятки тысяч смертей, опустевшие улицы городов. Оформление специального пропуска, чтобы вообще из дома выйти.

— Похоже, вовремя я оттуда дернул, — сказал я.

— Да на самом деле не так все плохо, — сказал он. — Цивилизация, так сказать, устояла, общество потребления спокойно продолжило потреблять.

— Похоже, ты знаешь о будущем больше меня.

— А ты думал меня удивить тем, что Союз скоро развалится? — спросил он. — Так это и не новость вовсе, нас уже предупреждали.

— И вы, я так понимаю, это просто к сведению приняли, — сказал я.

— Ну, не так все просто, но об этом позже, — сказал он. — Давай сначала с твоей личностью разберемся. Как ты умер? От старости или тебя грузовиком каким-нибудь переехало? Хотя, о чем это я, такие, как ты, под грузовики не попадают, а если и попадают, то жалеет об этом, обычно, сам грузовик. Значит, от старости?

— Э… — сказал я.

— Что такое?

— Почему ты думаешь, что я умер?

— Это же очевидно, — сказал он. — Ты — провалень…

— Кто я?

— Провалень, — повторил он терпеливо, как будто с маленьким ребенком разговаривал. — Ты что сделал? Провалился из будущего в прошлое, в наши, так сказать, темные века. Значит, ты — провалень. Это такой термин у нас в отделе. Есть, конечно, еще один, но он только для внутреннего потребления, потому что очень обидный.

— Вот сейчас любопытно стало.

— Даже не спрашивай, — сказал он. — Итак, ты провалень, а девяносто пять, если не все девяносто семь, процентов провальней оказываются здесь у нас исключительно потому, что там у вас они померли.

— Я бы такое запомнил, — сказал я.

— Тоже не факт, — сказал он. — Защитные реакции психики, все такое. Сколько тебе в две тысячи девятнадцатом было?

— Сколько и сейчас.

— Значит, все-таки грузовик, — сказал он. — Ну, образно говоря. Может, тебя вообще убили. Судя по продемонстрированным навыкам, работа у тебя там была вполне опасная.

— Вообще-то, я детей в школе учил, — сказал я.

— Стесняюсь спросить, чему?

— Тому же, что и здесь.

— И там физрук, и тут физрук, — задумчиво потянул он. — Потрясающая стабильность, но ничего удивительного тут нет. Многие пытаются работать по своей прошлой-будущей профессии и у кого-то даже получается. Странно, конечно, что ты тут сразу же трудоустроен оказался, но я и не такие совпадения видел. Был, скажем, у нас случай с одним пилотом…

Разговор приобрел какую-то сюрреалистическую окраску. Они знают, откуда я, знают, что будет дальше, причем, скорее всего, куда дальше, чем я смогу им рассказать, а значит, моя ценность в качестве прогнозиста стремится к нулю. И я все еще не понимаю, почему мы разговариваем обо всем этом у меня на кухне, а не у него в кабинете, где толстые бетонные стены, решетки на окнах, а стулья намертво привинчены к полу.