Я снова достал из кармана паспорт, снял с него обложку. Да, так и есть, на паспорте красовался герб СССР. Серп и молот, земной шар и колосья, никаких орлов.

Паспорт был свежим, выдан в прошлом году. Том самом году, который должен был быть годом моего рождения, но сдается мне, что ошибка паспортистки тут ни при чем.

А еще, с леденящим кожу холодком, до меня вдруг дошло, что это за пустырь, на котором я сейчас стою. Это тот самый пустырь, на котором через пару лет начнут строить микрорайон, где я жил в детстве. И это означало, что в восемьдесят девятом году моего дома еще ни хрена не было.

Человек слабохарактерный на моем месте давно уже впал бы в панику, но я долистал паспорт до страницы с пропиской и убедился, что какой-то адрес здесь у меня все-таки есть. И вроде бы не так далеко отсюда.

Только вот, похоже, что я шел не в ту сторону.

Я развернулся и пошел обратно, по пути в очередной раз проверяя карманы. Горстка железной мелочи, наличие которой меня удивило еще при первом осмотре, но тогда я не придал этому значения. Ключи от квартиры.

Ключи, разумеется, были мне незнакомы, но я надеялся, что живу по прописке, и они смогут открыть дверь по указанному в паспорте адресу.

Бумажника при мне не было, купюр, соответственно, тоже. И, естественно, ни привычной банковской карты, ни сотового телефона, и даже лавандовый раф в это время нигде не закажешь…

Мне пришлось снова пройти мимо пацанов, которые собирали друг друга в кучку. Что ж, похоже, мне удалось никого особо не изувечить, потому как все они пребывали в сознании и смотрели в мою сторону довольно недружелюбно.

— Опять ты? Да когда ж ты уже свалишь, падла? — поинтересовался тот, что первым со мной поздоровался и назвал отцом.

Я погрозил ему пальцем.

— Будешь ругаться, добавлю.

— Слышь, — сказал «опасный». — А ты в какой школе физрук?

— В двадцать седьмой, — сказал я. — Созреешь для реванша, приходи.

Он горько сплюнул в траву. Видимо, сломанная рука заставила его более трезво взглянуть на свои возможности. Мое кунг-фу оказалось сильнее.

— И вообще, завязывали бы вы с гоп-стопом, пацаны, — сказал я. — Не ровен час, нарветесь на кого-то действительно опасного.

— Служил? — спросил парень со сломанной рукой.

— Служил, — сказал я.

— Где?

— Тебя там точно не было, — сказал я. Но, может быть, он там еще побывает. Если завяжет вот с этим вот всем и выберет карьеру военного, например. Хотя то занятие может оказаться и поопаснее этого, если уж на то пошло. — Бывайте, пацаны.

— Ходи опасно, отец.

— Всегда так хожу.

Оставив парней за спиной, я двинул дальше.