— Отлично. Адрес скажешь?

— А… а вас разве не папа прислал?

Наверное, для улучшения ее отношений с отцом (если таковое вообще требовалось) мне стоило бы соврать и подтвердить ее версию, но как тогда объяснить, что я не знаю, где она живет?

— Нет, — сказал я. — Мы с твоим отцом незнакомы.

— Тогда почему… зачем?

— Я что-то типа странствующего рыцаря, — объяснил я. — Убиваю драконов, спасаю попавших в беду девиц, вот это вот все. Так куда ехать-то?

Она назвала адрес в Люберцах. Район оказался не так уж далеко от моего дома, почти соседка.

Это плохо, это очень плохо, это значит, что в будущем мы можем случайно встретиться на улице, и тогда… Впрочем, до будущего еще надо было дожить, а у меня тут комитет на хвосте, так что и других поводов для беспокойства хватает.

Я снова тронулся в путь, неспешно и аккуратно, соблюдая даже те правила дорожного движения, которые по ночам никто не соблюдает.

Когда ты только что положил семь человек, и ствол у тебя по-прежнему с собой, едешь на угнанной машине, на заднем сиденье которой лежит голая, завернутая только в одеяло девица, привлекать внимание гаишников тебе совсем необязательно.

В любом другом случае от ствола следовало бы избавиться, бросить его в какую-нибудь реку, выбрав местечко поглубже, но боюсь, что с наградным пистолетом эта история не сработает, и следы все равно приведут ко мне.

Может быть, надо было отобрать у них «наган» и из него всех пострелять? Авось, это старье не развалилось бы в процессе…

Впрочем, что уж теперь…

Ненавижу импровизировать. Даже если ты тщательно спланировал акцию заранее, по ходу дела все равно могут вылезти какие-то накладки, а уж если действуешь спонтанно, они неизбежны, и надо быть готовым к последствиям.

В кои-то веки мне повезло, и гаишники не обратили на бандитскую «девятку» никакого внимания. Может быть, у их просто пересменка была.

Ну, хоть без погони обошлось…

Я вкатился в Люберцы, нашел нужный район. Спасенная жила в новенькой девятиэтажке. Мне показалось, что я даже помню, как выглядел этот дом в мои времена.

Совсем печально, если честно.

— Какой подъезд?

— Четвертый.

— А этаж?

— Второй.

Положа руку на сердце, мне совершенно не хотелось светить лицом перед ее родителями, но отпустить ее одну в таком виде я тоже не мог. Припарковал машину, открыл дверцу, помог ей выйти, одной рукой придерживая ее за талию, другой контролирую норовящее соскользнуть с плеч одеяло.

Хорошо, что время уже позднее, и у подъезда никто не сидит.

Мы поднялись на второй этаж, а потом я позвонил в дверь.

* * *

— Да, я, наверное, и правда пойду, — сказал я. Всего-то полчаса осталось.