Это было невероятное унижение для гордой девушки, привыкшей к особому отношению. В обществе пошли слухи о её позорной болезни. Та даже слегла в горячке и долго болела. Кто нанёс ей оскорбление — было понятно, бандиты передали в двух словах смысл послания графа.

Прошёл год или даже больше и вдруг она встречает на одной из московских улиц своего обидчика. С нею случился настоящий шок, проплакав всю ночь девушка решила поделиться проблемой с братом. Отец был уже в преклонном возрасте и сильно болел. Близких друзей гордячка не завела, оставалось только обратиться к братцу.

Далее у нас идёт некая смесь из догадок и той информации, которой обладал Волков.

Братец зассал вызывать меня на дуэль лично. А вращался он в кругу штатских штафирок, далёких от этого мира чести и дуэлей. Вот он и не нашёл ничего лучшего, как нанять бандитов. В принципе я поступил также с его сестрой. Так что осуждать этого дворянина не берусь.

Вот только видимо он плохо описал возможности того, кого нужно убить или искалечить. В результате два трупа и один разговорчивый товарищ, которого повязал мой Тимофей. Поручение они выполнили лишь частично. Я получил пару сильных ударов, выбивших сознание. Легко ещё отделался — лишь значительными ушибами и обширной гематомой на многострадальной голове. Но уже вечером через пару часов окончательно пришёл в себя и смог подключиться к расследованию. В итоге мы вышли на заказчика.

Тогда граф Белькуров публично обвинил Николая Андреевича Ратманова в столь подлом преступлении и вызвал на дуэль чести. Тот опять струсил и отказался, мотивируя своей непричастностью. Это в то время, как выживший лиходей сладко пел в кабинете у пристава как соловушка, сдав подельников и заказчика. Замять в полной мере скандал не удалось. Пошли слухи по салонам, с Ратмановым младшим отказывались здороваться и садится за один стол. Дальше хуже — говорят, что больной старый генерал страшно ругал сына, опозорившего род и якобы грозился лишить наследства. И вроде брат Екатерины Андреевны в срочном порядке покинул столицу, обосновавшись в своём имении на юге страны.

— Гриша, а ты не мог мне раньше рассказать. Я бы не ехал в Москву, не хватало ещё там опять разгребать эти авгиевы конюшни. Мне было достаточно и Ярославля.

Гриша виновато пожал плечами и откинувшись принялся смотреть в окошко. При этом прихлёбывал подогретое вино со специями, к которому имел особое пристрастие.

Очень неприятный разговор с господином Завадским также окончился в целом благополучно для меня. Я не то чтобы повинился, всё-таки я хозяин и он у меня на службе. Но дал понять, что был неправ. Благо мне удалось найти подходящий тон и немолодой управляющий кивнул, обозначив, что принял объяснения.