А в вопросе благотворительности Рукавишников был вообще золотым источником:
— Наш брат купец не чурается благотворительности. Но не туманной, а видимой что-ли. Если попросить денег на «добро», он откажется, погонит прочь. Но даст солидную сумму на спасение собственной души, а также если это приведёт к большему уважению в обществе. Или если фамилия останется в памяти жителей. То есть должна быть практическая польза. Например, ежели назвать этот ваш Дом Призрения именем Гаврилы Платоновича Рукавишникова, то я легко дам на это богоугодное дело несколько тысяч. Или ежели церковь поддержит, тогда не жалко средств во спасение душ родителей. А ещё лучше назвать это заведение не сиротским домом, а ремесленным. Не просто кормить бедных, а учить нужному делу. Например, девочек шитью, а пацанов счёту и ремеслу. Лишний рот кормить — сплошной расход. А человека делу научить — прибыль божья.
То есть, если хочешь заинтересовать богатого купца и потрясти его мошну — дай статус. Допустим включи его в Совет попечителей наряду с князьями и графьями. Взять пару весомых аристократов, добавить к ним штук 7–10 богатых купцов, присоединить важного духовного лица и городского главу — и отобразить список имён на памятной доске у входа в заведение. Неплохо, однако.
Гаврила Платонович ещё много чего наговорил и это осело у меня в голове. Нужно с этим переспать и выработать свою концепцию. Раз уж я загорелся этим делом, нужно довести его до логического конца.
В столицу въехали в полдень, я сразу направился на своё подворье, мечтаю попариться в баньке и выспаться в своей кровати. А купец повёл караван дальше в объезд города к Москворецкой набережной. Там у них своя складская зона. Встретится договорились завтра у меня и уже вдвоём навестить гостеприимный дом княгини Львовой. Я же сразу отправил лакея с запиской для Софьи, чисто чтобы та была готова к появлению родителя. Заодно как мог успокоил её, сообщив, что папенька настроен весьма благодушно и наш план сработал.
Глава 9
Гаврила Платонович проговорил с любимой доченькой наедине около сорока минут. Это пока мы с княгиней баловались чайком. А затем поблагодарил хозяйку и сообщил, что забирает дочь с собой. Ему удалось снять приличные апартаменты на Пречистенке. Этим Гаврила Платонович, вроде как, поставил точку в неприятной истории. Обозначил своё отцовское право с одной стороны. И признал право дочери на выбор с другой. И пусть он не дал мне пока разрешение на трудоустройство Софьи, как моего помощника. Но сам факт, что мы через три дня встретились и втроём прогулялись по Арбату, даже посидели в небольшой ресторации — о многом говорил. Купец начал мне в каких-то вопросах доверять. Но дочь наедине со мной оставлять по-прежнему боится. Типа дела делами, а волка в овчарню пускать категорически не следует.