Мне было дико узнать, что Ваську похоронили как собаку на пустыре:

— Грех это тяжкий, наложить на себя руки. Таких мы не хороним на церковном кладбище и не отпеваем.

Вот попик упёртый, пришлось включить дополнительные резервы:

— Батюшка, да с чего Вы взяли, что она утопилась. Я знаю её и её богобоязненное семейство. На реке ежегодно тонут десятки, если не сотни людей. Что же всех тогда подозревать в богопротивных деяниях? А моя девка в горячке была, не ведала, что творила. Да и доктор может подтвердить.

И тут же сменил тон, — святой отец, я смотрю у вас над трапезной крыша совсем прохудилась.

Попик развернулся и закивал головой, — да, совсем плохо стало с пожертвованиями.

— Вот я и говорю, давно хотел выделить средства на ремонт крыши. Давеча даже с вашим архимандритом говорили на этот счёт.

В итоге поп деньги взял и пообещал перезахоронить с подобающим отпеванием. Правда похоронят не в центре, а у оградки. Уезжал я в подавленном настроением. Приехал домой и без сил опустился на стул в кабинете. Тут то меня и настигла пожилая женщина.

И ведь мне стало легче, я сам обнял её худенькое тело и так мы и застыли.

В середине октября выпал первый снег и мы с Волковым вернулись после загородной прогулки на лошадях. Промёрзли и я позвал Григория согреться.

Накрыли в кабинете, по знаку Зои Тихоновны служанки быстро принесли всё нужное. Кроме можжевеловой водки поставили графины с ромом, а также пунш и подогретое вино.

Лично я махнул рюмаху водки и потянулся за солёным огурчикам. Невольно вспомнил Варю. Как же я мог забыть про неё? Она тоже любила соленья.

Подъехав к знакомому дому, я помедлил выходить наружу. Даже отсюда видно, что он изменился. Некогда пустующее здание теперь полно жизнью. В окнах появились светлые занавески, на площадке под надзором молодой воспитательницы играются несколько девочек лет десяти. Из открытого окна слышны звуки клавикорда.

Нам открыла суховатая дама лет пятидесяти. Стало быть это та классная дама, про которую говорила Варя. Она быстро окинула нас взглядом, оценила небедный вид и стоящую карету с дворянским гербом. И присела в неглубокий книксен.

— Добрый день. А я, собственно, к Варваре Алексеевне.

— Проходите пожалуйста, я сообщу о Вас.

Подымаясь по лестнице, я столкнулся со спускающимся вниз молодым парнем. А это, получается, учитель французского и танцев.

— Ты? — не такого приёма я ожидал. Варя приняла меня в маленьком кабинете. Видимо я нарушил её планы. На столике стояли две чашки, кофейник и вазочка с печеньем. Наверняка я помешал ей общаться с этим её помощником.