В отличии от соседних домов, фасады которых выходят прямо к проезжей части — этот будто спрятался от чужих глаз. Перед нами большая кованная ограда с широкими двухстворчатыми воротами, в которые спокойно проедет широкий экипаж. На каменных пилонах по обе стороны изображён герб. Надеюсь, нашего рода. За самой оградой открывается парадный двор и подъездная алея, подсыпанная гравием. Сам дом отсюда плохо видно, тем более свет горит только в двух окнах первого этажа. Справа заметен каретный сарай с конюшней, там уже мечутся слуги с факелами. Это моему камердинеру удалось докричаться до сторожа.

Проехав по алее, усаженной лиственными деревьями мы остановились у парадного входа.

Если честно, я ужасно устал. Покататься часик на лошади — это совсем не то, что целый день просидеть в седле. Вот я к концу путешествия и спёкся. Не слушая встречающих, бросил поводья слугам и поднялся по ступеням, механически переступая ногами пошёл вслед за Митрием.

Дальше помню очень смутно — меня раздели, помогли ополоснуть лицо и руки, и я отрубился в новой для меня постели, в новом и пугающем неизвестностью месте.

Проснулся не от привычного гомона пернатых за окном, а от некоего фонового шума крупного населённого пункта. Тут приглушенные звуки большого дома смешиваются с уличными. Чётко слышен колокольный перезвон, сразу вспомнилось, что я на новом месте. И как только я предпринял попытку встать, сразу открылась дверь в мою опочивальню и стремительно зашла миниатюрная женщина. За нею следуют как цыплятки за курицей две женщины-служанки.

Странные дела, за дверью мелькнуло лицо Митрия, но сюда он не сунулся. Просто сидит и ждёт указаний. А в имении именно на нём лежала обязанность меня приводить в порядок к завтраку. Или же к утренней разминке. А тут явно верховодит эта женщина. Причём она мне смутно знакома, особо этот глубокий голос с удивительно чёткой артикуляцией.

Даме, судя по всему, немало лет. Седой волос благообразно уложен в затейливую причёску. Несмотря на наличие пышных юбок, заметно субтильное сложение её сухого тела. Да и росточек у неё совсем детский, своим помощницам по плечо будет. Черты лица заострённые, но смотреть на неё довольно приятно. Видимо благодаря светло-зелёным очень подвижным и умным глазам.

— Сашенька, как я рада тебя видеть, — женщина быстро подошла ко мне и чмокнула как ребёнка в лоб. Впервые меня в моём графском теле кто-то по-простому называет на «ты» и вот так лихо целует в лоб.

Может родственница или кормилица?

Вскоре всё выяснилось, Зоя Тихоновна бессменная экономка этого дома. Ещё мой дед Карл Шарлевич, взял её девчонкой в свой дом. Мой отец вырос на её глазах. Ну и я получается тоже могу считать её почти членом семьи.