По широкой главной лестнице с кованными перилами и бронзовыми вставками гости попадают на второй этаж. И сразу попадают в окружение ростовых зеркал, высоких канделябров и портретов предков. Это настоящее сердце дома, анфилада огромных залов — белая гостиная, зелёная гостиная, музыкальный салон, бальный зал, малая столовая и карточная. Потолки высоченные -четыре с половиной метра. Лепнина, хрусталь и золочёные карнизы. В бальном зале — огромные в полвысоты окна, выходящие на Волгу. По вечерам здесь отражаются сотни свечей.

Третий этаж — чисто жилой. Кабинет хозяина — здесь всё солидно, тихо тикают напольные часы. Стеллаж с книгами, карты, большой глобус. Оружие на стенах — сабли и пистолеты. Большой стол у окна.

Дальше идут спальни домочадцев, комнаты для гостей, детские, комнаты камердинеров и гувернанток. Здесь потолки пониже и обстановка не такая парадная. Но тем не менее, тут всё дорого. Персидские ковры, китайский фарфор, баварские часы и французская мебель.

Позади дома службы — конюшня, кухня, ледник, прачечная и людские. А также большая господская баня. Это совсем другой мир: шумный, пахнувший сеном, лошадьми, дымом, капустой, дёгтем и мокрой соломой. И этот контраст между блестящим фасадом и кипящей жизнью служб делает особняк действительно живым и настоящим. В стороне разбит небольшой сад, но сейчас листья опали и мне трудно передать его прелесть.

Дальше меня отдали в руки местного цирюльника. Тот побрил меня чем-то похожим на опасную бритву. А также подровнял усы и даже горячими щипцами подкрутил волосы на голове. На хрена только? Если они у меня и так вьются от природы. До обеда я пытался поработать в кабинете, но неожиданно объявились гости. Причём явно те чувствуют себя вольготно, как дома. Не постеснялись сами налить себе вина и отвлечь меня от умных мыслей.

Итак, разрешите вам представить — князь Алексей Никитич Оболенский, молодой светловолосый мужчина моих лет. Худощавый с офицерской выправкой. Серые глаза спокойно смотрят на мои попытки изобразить вежливость. Уверен, нас связывает армейское прошлое, знать бы какое.

Князь даже в штатском сохраняет повадки гусара. Узкий тёмно-зелёный доломан сидит на нём без единой складки, серебряный шнур тускло поблёскивает при свете свечей. Высокие сапоги мягкой польской кожи начищены до зеркального блеска.

Второй гость — граф Сергей Павлович Вяземский. Этот постарше, ему лет тридцать пять — тридцать восемь. Жгучий брюнет производит впечатление выходца с Кавказа. Я бы сказал, что этот товарищ непредсказуем и прямолинеен. Невысокий, широкоплечий и слегка полноватый, он не производит впечатления рыхлого. Скорее здорового от природы. Такие люди могут много пить и есть, и при этом оставаться сильными и очень подвижными. Густые чёрные волосы вьются кучерявой шапкой. Смуглая кожа, тяжеловатый взгляд карих глаз, густые брови, крупный нос — ну вылитый грузин. А по фамилии и не скажешь. Может папенька женился на грузинской княжне? И сразу бросается в глаза, что уважаемый Сергей Павлович служит по статской линии. Нет в нём той особой косточки, выдающей кадрового офицера.