А Сергей Вяземский предпочитает полусвет и более длительные отношения. Граф любит одну молодую и весьма привлекательную вдовушку. Муж её погиб в одной из военных компаний, не оставив супруге солидного состояния. Вот Вяземский и содержит женщину и её ребёнка. Она уже не находится под надзором семьи и может позволить себе больше, чем другие. Общество относится к этому с пониманием, хотя всё это и называют полусветом, то есть на грани приличного.

Нет, офицеры вообще не брезговали скидывать пар в «домах терпимости» или как ещё их называли — «весёлых домах». Без всяких обязательств там можно было отдохнуть в обществе неунывающих девиц и утром уйти с пустыми карманами, но с отменным настроением.

Поделившись вопросом с Григорием Волковым, с удивлением узнал, что Белькуров тоже имел содержанку и даже оплачивал отдельный флигель в торговой части Ярославля. Но в последний раз мой предшественник посещал молодую женщину ещё в мае месяце. То есть прошло почти 5 месяцев. Наверняка она давно съехала.

— Митя, ты помнишь ту даму, которую я посещал?

— Варвару Алексеевну? Разумеется, — камердинер преданно ест боса глазами и разве что хвостиком не виляет.

— Съезди туда и узнай — что да как. Вечером доложишь.

Сказал и забыл, а вечером перед сном заметил мнущегося у двери камердинера.

— Митрий, ты дорогу из моей спальни позабыл?

Тот кашлянул в кулак и сделал шаг к моей кровати:

— Разрешите доложить, Александр Викторович. Тут такое дело…

— Ну, роди уже.

— Был я у барышни, у Варвары Алексеевны.

— И?

Митька опять замялся, — худо всё у неё.

Я поднял голову, — объясни.

— Хозяин дома велел её съезжать. Два месяца как не плачено. Говорит — более ждать не будет.

— А она как?

— Просит подождать ещё немного. Уверяет, что получила место у купца Немчинова. Будет учить его оболтусов французскому. А ихнюю девочку музыке.

— Видел её?

— Видел, как не видеть. Но так, со стороны. Как раз вернулась с прогулки. Узнал от её соседки, что барышня продала на днях Ваши серёжки с камнем.

— Какие серёжки?

— Ну что Вы ей подарили, с голубыми камушками.

— Ладно иди, спать буду.

И вспомнил про этот разговор только дня через три. Забавно получилось, просто столкнулся в коридоре с Василисой. А та изменилась. Вместо грубой рубахи и крестьянского сарафана на ней красивое платье из тёмно-синего ситца. Оказывается, у неё тонкая талия. На шее простенькое ожерелье. И волосы, раньше это была копна спутанных и тусклых волос. Теперь же у неё причёска как у всамделишной барышни. Бровки подведены и лицо разительно преобразилось. На ногах изящные туфельки. Я бы сказал, что передо мной любимая мужем купчиха.