Я провёл Варвару по комнатам. Три из них составляют отдельный блок, здесь планируется проживание хозяйки. А также комнаты двух помощниц и небольшая библиотека.

А вот внизу в полуподвальном помещении у нас два класса и помещения хозяйственного назначения.

— Хорошо, мне нравится, — Варя выглядит заинтересованной, — а вот тут можно было бы сделать зал для занятий танцами. Если на стенах повесить зеркала, то получится очень мило.

Меня распирает желание раскрыться, но уж очень хочется увидеть её глаза в этот момент.

Да, Варь, давай подымемся в кабинет. Нужно посмотреть на вид из окна.

Комната почти пуста, только стол и пара стульев говорят о её предназначении. За окном крыши домов, колокольни и заснеженное русло реки.

— Вид прекрасный, — Варя подошла к окну и сняв перчатки положила на стол. Прямо рядом с бумагами.

— Возможно, — у меня от волнения немного охрип голос, — но прежде посмотри эти бумаги.

На столе лежит сложенный лист гербовой бумаги с сургучной печатью.

— Что это?

— Прочти.

Женщина осторожно взяла документ, сперва пробежала текст немного рассеянно, как чужое письмо. Но затем выражение её глаз изменилось.

— Саша, я не пойму тут путаница какая-то, — её лицо стало таким смешным.

— Ну-ка, дай сюда. Значит — «Купчая крепость. Такого числа. На-на-на-на. Я, нижеподписавшийся Ярославской второй гильдии купец Савва Анохин, сын Иванов, будучи в здравом уме, на-на-на, сим объявляю — что продал навеки и бесповоротно принадлежащий мне каменный дом, на-на-на, вместе со всеми надворными строениями, службами и садом, на-на-на. Благородной госпоже Варваре Алексеевне, вдове помещика Троекурова за сумму, бла-бла-бла, деньги получены сполна. А означенным домом и всеми принадлежащими строениями с участком, отныне и навсегда — владеть, пользоваться и распоряжаться по собственному усмотрению. Вышеозначенной госпоже Троекуровой на-на-на, в удостоверении чего собственноручно расписываюсь. Купец такой-то при свидетелях: губернский секретарь, титулярный советник. Засвидетельствовано нотариусом Ярославского окружного суда.

— Ну, солидная бумага. И чем она тебе не нравится?

Варя застыла, глаза на измене и пальчики подрагивают от волнения.

— Саша, — перешла она на шёпот, — но там же моё имя.

— Ну правильно, — подыгрываю я ей, тоже понижая тон, — я же для тебя купил этот дом. И не вздумай отказываться. Я предпочитаю, чтобы мать моего ребёнка имела свой кусок хлеба. У тебя душа лежит к воспитанию детей. Вот и развивай своё дело. Не будешь ни от кого зависеть.

— Саша, какого ребёнка? Нет у меня никакого ребёнка.