Две Ольхи в ее когтях. – Я уйду отсюда с этой Картой. Или не уйду вовсе. Ее губы приоткрылись, обнажив неровные зубы. Она вдохнула – и звук волн, накатывающих на берег, исчез, словно она вдохнула и его. Воцарилась тишина. Владычица глядела на Рэйвина своим немигающим серебряным взглядом, а затем рванулась вперед, поймав его за руку когтем. С невероятной силой она потащила его с берега в ледяное море. Рэйвин успел лишь на миг оглянуться на Кошмара и Джеспир, прежде чем Владычица увлекла его под воду, и соленые волны сомкнулись над его головой. * * * Когда Рэйвин открыл глаза, он не был под водой – он даже не был мокрым. Он стоял посреди заснеженного поля. Джеспир и Кошмара рядом не было, только он и Владычица Леса. Над головой кричали птицы. Это было не карканье воронов и ворон, а пение – сладкие трели жаворонков. Крылья трепетали над лугом, укрытым снегом. Когда Рэйвин поднял взгляд, дыхание у него перехватило. Это очевидно была зима. Но он никогда не видел такого синего неба, такого яркого света – такого, каким оно было без вечной пелены тумана. От этой красоты у него перехватило дыхание. – Где мы? – Восемьсот лет назад, – прозвучал разноголосый ответ Владычицы. – Зачем? Она отпустила его руку и зашагала по снегу. – Для магии время мало что значит. Я хожу сквозь века, как по собственному саду. – Ее серебряные глаза остановились на Рэйвине, когда она оглянулась через плечо. – Человеческая жизнь коротка. Ты не дерево – стойкое и несгибаемое, ты бабочка – хрупкая и мимолетная. Незначительная. Рэйвин покачал головой. Ягненок, бабочка. В «Старой Книге Ольх» Король-пастух описывал Владычицу Леса как не родича, не врага и не друга. Мог бы сэкономить чернила и назвать ее тем, кем она была на самом деле. Настоящей дрянью. Хвост Владычицы дернулся, словно она знала, о чем он думает. Она разжала когти. Рядом с Двумя Ольхами на ее ладони появились одиннадцать других Карт Провидения. Они повисли в воздухе перед Рэйвином, медленно поворачиваясь в такт движениям пальца Духа. – Карты. Туман. Кровь, – сказала она. – Они сплетены друг с другом, их равновесие хрупко, словно шелковая паутина. – Это делает тебя пауком. Она улыбнулась. – Король-пастух был умен, воображение его не знало границ. Ни одна обыкновенная душа не могла бы создать столь разнообразную, замысловатую Колоду. Ни добродетель, ни любовь не были для него выше, чем его жажда этих Карт. – Она щелкнула пальцами, и Карты стремительно вернулись в ее когти. – А ты такой же, Рэйвин Ю? «Взвешивай каждое слово с ней.