схватил ее за плечо и развернул к первому из многочисленных коридоров, уходящих на север. Они молча шагали вдоль пустующих камер. Элма бил озноб: этот кошмарный замок, который он ненавидел до последнего кусочка извести, камня, дерева и железа. Он смотрел вперед, как всегда делал Рэйвин, твердо решив не заглядывать в камеры, зная, что они пусты, – и что они не всегда были пустыми. Он не осознавал, что Айони заговорила, пока она не коснулась его плеча. – Деревья… – Он подпрыгнул и выругался от неожиданности. – Что? – Волнуешься? – Просто замерз. – Я-то думала, ты не возражаешь против холода, после того как ты нас всех заморозил в тронном зале. – В чем дело, Хоторн? Расстроена, что я прекратил насилие? Айони проигнорировала колкость. – Прекращение насилия – вовсе не то, что пристало Роуэну, не так ли? Элм не стал утруждать себя попытками скрыть раздражение от того, что его сравнили с отцом и братом. – Я стараюсь не пользоваться Косой для насилия. – Почему нет? – Чтобы ужасно их разочаровать. Айони, которая, казалось, обычно уделяла ему только половину своего внимания, сейчас наблюдала за ним, изучая его лицо так же внимательно, как недавно изучала его в своей темнице – словно пытаясь отыскать что-то, что никак не могла найти. Звук, напоминающий щелканье зубов, раздался в конце коридора, и Элм резко остановился, схватив Айони за руку, чтобы не пустить ее дальше. Впереди была последняя камера – камера Элспет Спиндл. Ну, или того, что раньше было Элспет Спиндл. – Послушай, – сказал Элм, – я должен предупредить… – Звук с низкими нотками вкрадчивого смеха эхом пронесся по коридору. Элм сглотнул. – Твоя кузина… уже не та, что прежде. Айони ничего не ответила, лишь нахмурила брови и отстранилась от Элма, шагнув к камере. – Из-за Хаута. – В этот раз он ни при чем. Когда Айони подошла к железным прутьям, Элм встал за ее спиной – достаточно близко, чтобы в случае чего оттащить ее прочь. Света было достаточно, чтобы увидеть, как шевельнулась тень, а потом Король-пастух возник прямо перед ними, обхватив пальцами железные прутья. Его желтые глаза были широко раскрыты, а челюсти выстукивали леденящий душу ритм: щелк, щелк, щелк. Элспет. Король-пастух. Кошмар . Он не дрожал, словно его не касался пронизывающий холод камеры. Он сутулился, и черные волосы занавесом прятали его лицо. Он дернул подбородком и поднял глаза, встречаясь взглядом с Айони. На мгновение подземелье утонуло в тишине. Айони уставилась на то, что некогда было ее кузиной. Они выглядели подобно зеркальному