— Не щука это, что-то серьезнее.

— Сом? — выдохнул Генка.

— Не может быть. Сом зимой не берет.

— А он, видать, об этом не знал, — с нервным смешком выдохнул Анатолий.

Григорий перехватил леску чуть посильнее и возбужденно проговорил:

— Толик, тащи пешню, нужно лунку расширить!

— Понял! — Анатолий уже бежал к саням за пешней, на ходу командуя. — Не толпимся! Генка, отойди! Игорек, фонарь держи и свети! Боря, Наиль, оденьтесь, простынете!

Вскоре он вернулся с пешней. Я перехватил леску повыше, Григорий пониже, и Анатолий начал бить пешней по краю лунки, скалывая лед. Бил аккуратно, не у самой кромки, но каждый новый скол открывал рыхлый, сероватый лед. Нормальный лед так не крошится.

— Серег, отступи на полшага. Вода у самого края слабая.

Я отступил.

Через минут пять Анатолий расширил лунку вдвое. Мы с Григорием продолжили тянуть упирающуюся рыбу, но плетенная леска держала чудом и аж звенела на пределе.

— Тащите, мужики! — азартно шептал Наиль, не отводя зачарованного взгляда от лунки.

— Аккуратнее, аккуратнее, — приговаривал Григорий.

Вскоре из лунки показалась широкая черная голова. Анатолий отвесил челюсть и возбужденно прошептал:

— Мужики, не пройдет.

Сом, упершись головой в край лунки, висел на леске и медленно раздувал жаберные крышки. Судя по тому, что мы видели, длиной он был с человеческий рост.

— Гриш, — растерянно сказал Анатолий. — Что делаем?

— Не знаю!

И в этот момент лед под нами треснул. Звук был такой, словно кто-то ударил молотом по стеклу. Цепочка трещин разошлась веером от лунки. Под ногой у меня хрустнул тонкий мутный край, край промоины обломился под правой ногой, и меня боком стащило в черную воду.

И случилось все это мгновенно.

Сом дернулся, да так, что леска в моей руке провисла, потом снова натянулась — но уже куда-то вниз и вбок. И тут я почувствовал, что правая нога обмотана леской. В какой-то из моментов, когда я отступал, стопа угодила в одну из тех петель, что лежали у моих ног.

Лед подо мной хрустнул, край под правой ногой просел, и вода ударила в валенок. Через секунду я ухнул вниз: лед подо мной разошелся.

Черная вода сжала меня ледяными объятьями.

Я задохнулся от спазма, дыхание перехватило, и грудь стиснуло так, как будто на нее положили бетонную плиту. Я попытался вдохнуть — не получилось.

Сом упорно тащил меня вниз. Свет наверху быстро таял. Где-то там еще было серое окно — пробитая лунка, — но оно становилось все дальше.

И тогда у меня в голове что-то щелкнуло, а перед глазами, как в сюрреалистическом сне, развернулось окно:

Активирован аварийный модуль: режим выживания.