При виде меня она гневно фыркнула и метнула недобрый взгляд сквозь роговые очочки:
— Епиходов, а ты что здесь делаешь⁈
— И тебе привет, Лиза, — донельзя миролюбиво сказал я. — Учусь я здесь, если ты забыла. В аспирантуре. Как у тебя дела? Смотрю, ты что-то вся в хлопотах, вся в делах…
Она хватанула свой стаканчик с кофе и, прищурившись, смерила меня нечитаемым взглядом:
— А это правда, что ты вчера эту носатую Носик водил в театр? — без обиняков спросила она с претензией.
Я аж опешил. Обалдеть, не успел сходить с девушкой в театр, как уже весь институт об этом знает.
— Ну, было дело, — пожал плечами я и оплатил американо. — А что не так?
— А то не так! — поджала она тонкие губы. — Ты вообще-то в аспирантуре у нас числишься, в нашем отделе, а по театрам водишь каких-то посторонних аспиранток! Из гнойной хирургии тем более!
Она не закончила свою речь, и невысказанный вопрос-обвинение повис в воздухе. Я чуть не расхохотался: о как! Лиза Перепечкина имеет на меня виды и категорически возражает против появления на ее территории конкурентки. Но додумать мысль я не успел, потому что Лиза добавила то, что повергло меня в шок.
— А ты знаешь, что Ротонос повесился?
Стаканчик с кофе чуть не выпал у меня из рук:
— Елисей? Когда?
— Сегодня ночью, — неодобрительно фыркнула она.
— А похороны когда? — выдавил я.
— Так он живой, — пожала плечами Лиза и злорадно добавила: — В больнице лежит. Его успели снять и откачали. Но из аспирантуры теперь точно выпрут.
Глава 3
Лиза Перепечкина все еще морщила носик, и я решил посмотреть на ее профиль.
Над ее головой высветилась плашка Системы:
Перепечкина Елизавета Денисовна, 34 года
Прозвище: Гермиона Грейнджер (на минималках).
4-й уровень социальной значимости.
Отношение к носителю: Притязание.
О как! Значит, Лиза Перепечкина в глазах окружающих — Гермиона Грейнджер на минималках? Не зря я тогда про нее так и подумал. Еще и имеет на меня притязания, надо же! А значит, и контролировать пытается, мамочка аспирантская.
Не удержавшись, я хрюкнул, чуть опять не расплескав кофе.
— Что такое? Что смешного? — Лиза нахмурилась. — Человек практически при смерти, а ты хохочешь. Нельзя быть таким бессердечным, Епиходов.
— Да нет, я не потому, — сделал попытку оправдаться я, но не прокатило.
Лиза не сдавалась:
— А вот не надо ходить с чужими аспирантками по театрам — и не будете потом вешаться! — отрезала она и грозно нахмурилась, отчего стала похожа на кролика из мультфильма о Винни-Пухе.
Я еле-еле обуздал дурацкий смех, который рвался изнутри, и с серьезным видом посмотрел на сердитую Лизу, а затем примирительно сказал: