— Понимаю. Вам нужно знать, компетентен ли я сам, чтобы давать оценку тем двоим.
— Быстро схватываешь, хвалю. Если расширить вопрос, который мне задали, то прозвучит он примерно так: «А тот парень из Казани, про которого говорят, что он чуть ли не наследник академика, — это правда тот, на кого можно опереться, когда программа превратится в центр?»
Он помолчал, дав мне вникнуть и обдумать его слова, а я и правда лихорадочно думал, хочу ли в это ввязываться.
— Не думаю, что это мне решать, — ответил я неопределенно. Слишком уж неожиданным было все это.
Владимир недовольно помолчал, потом кивнул:
— Согласен. Но мне важно самому понять, насколько это правда, Сергей. Не для тех, кто спрашивал, — он показал наверх пальцем, — а для себя. Сергей, ты необычный человек. Мои ребята так ненавязчиво интересовались у твоего круга общения, кто ты.
— И что им сказали?
— Если отсечь то, кем ты был, — он щелкнул указательным пальцем по горлу, — то мнения разные. Кто-то в тебе души не чает, кто-то считает занудным, кто-то — требовательным, кто-то — обидчивым…
«Обидчивым?» Это наверняка оценка Дианы.
— Но никто не назвал тебя говном, при том что было очевидно, что люди затаили на тебя какую-то обиду.
— Думаю, я не один такой, — пожал я плечами. — Люди разные, мнения тоже.
— Согласен. Но в том вагоне метро было с три десятка разных людей. Помог мне только ты… — Подумав, Владимир посмотрел в окно, где мимо нас прошелестел по покрытию внедорожник. — Ладно, к делу это не относится. Сейчас ответь на простой вопрос. Что у тебя реально на руках? Это твое личное или наследие академика? Чего стоит то, что они продают наверх? И не случится ли так, что они с этим своим товаром угодят в тупик?
— Это четыре вопроса, Владимир, — сказал я и посмотрел в боковое стекло. На столбе паркинга мигала лампочка с табличкой «выход». — Но, чтобы ответить на них, я начну с другого. С того, с чего начинался наш разговор.
— Подозрения академика? — напрягся Владимир. — Ты сказал, что у Сергея Николаевича были основания полагать, что кое-кто из нечистых на руку коллег пытается присвоить его наработки и открытия.
— Да. А еще я сказал, что его жизнь была под угрозой. И сейчас могу назвать фамилии тех, кого он подозревал…
— Дай догадаюсь… — Владимир приблизил свое лицо к моему и тихо сказал: — Казимир Сигизмундович Лысоткин и Роман Александрович Михайленко?
— Да. А еще его супруга — Епиходова Ирина Павловна.
Глава 11
Некоторое время Владимир задумчиво молчал, и я бы списал это на удивление, но эмпатический модуль показал, что реакция у него была сдержанная, без удивления. То ли он сам Ирину подозревал, то ли узнал от своих ребят раньше. А может, ее участие идеально укладывалось в ту картину, что он уже увидел.