— Подозрения академика? — напрягся Владимир. — Ты сказал, что у Сергея Николаевича были основания полагать, что кое-кто из нечистых на руку коллег пытается присвоить его наработки и открытия.
— Да. А еще я сказал, что его жизнь была под угрозой. И сейчас могу назвать фамилии тех, кого он подозревал…
— Дай догадаюсь… — Владимир приблизил свое лицо к моему и тихо сказал: — Казимир Сигизмундович Лысоткин и Роман Александрович Михайленко?
— Да. А еще его супруга — Епиходова Ирина Павловна.
Глава 11
Некоторое время Владимир задумчиво молчал, и я бы списал это на удивление, но эмпатический модуль показал, что реакция у него была сдержанная. То ли он сам Ирину подозревал, то ли узнал от своих ребят раньше. А может, ее участие идеально укладывалось в ту картину, что он уже увидел.
— Жена академика, значит, — сказал он спокойно и почесал щеку. — Хорошо. По тем двоим у меня материал есть, по ней — пока нет. Так что про нее рассказывай первой, а потом — про Михайленко и Лысоткина. И давай только конкретно, без воды и домыслов.
— Конкретно, — кивнул я. — Вчера я как раз встречался с Ириной Епиходовой, Лысоткиным и Михайленко…
— Да, я в курсе. Вербовали?
— Да, и теперь ясно почему.
— Так ты согласился? — насмешливо поинтересовался Владимир.
— Согласился, но совсем не для того, чтобы реально перейти под крыло Лысоткина…
— Так, вот здесь притормози. — Он, до того лениво рассматривавший парковку за окном, резко повернул голову и посмотрел мне в глаза. — А для чего согласился? Пойми меня правильно: звезд с неба в науке ты не хватал, карьера хирурга у тебя, скажем мягко, так себе, и тут тебе поступает такое роскошное предложение. Оно же было роскошным? Слава, признание, деньги обещали? И звездочку с неба?
— Обещали.
— И с большой вероятностью обещания выполнят, — сказал Владимир. — Особенно если поймут, что ты способен дать им больше, чем просто утерянные данные академика. Одно то, что вы единым фронтом выступите, как продолжатели научной школы Епиходова, уже повысит акции Лысоткина и Михайленко наверху в несколько раз.
— Согласен.
— А раз согласен, объясняй, ради чего соглашался.
Я помолчал, тщательно обдумывая слова, потому что как только я все озвучу, это перестанет быть только моим делом. Более того, если ошибся во Владимире… я стану настоящей угрозой для всех, кто собирается славно попировать на костях академика, осваивая колоссальные бюджеты.
— Сергей Николаевич однажды в личной беседе со мной упоминал, что пил японские БАДы для долголетия… — начал я. — С гордостью упоминал, что его супруга Ирина чуть ли не заставляла его не пропускать прием. Приносила в постель, лично контролировала. По упаковке состав нормальный, его и сам Сергей Николаевич одобрял, потому что это была современная геропротекция, а не шарлатанство, раздутое агрессивным маркетингом.