Я умоляющим взглядом посмотрел на Диану:

— Мне очень стыдно. И все зависит от того, насколько ты на меня сейчас обижена.

— Обижена, — просто сказала Диана.

Но потом она посмотрела на меня, склонив голову к плечу, и лукаво улыбнулась:

— За твои два просчета — мои два желания. Или два ответа на любые мои вопросы! Идет?

И тут я аж смутился:

— Ну, ведь ты можешь задать какой-то вопрос, на который мне нельзя будет дать ответ? Или же желание какое-нибудь… эдакое… например, чтобы я спрыгнул с девятого этажа?

— Ужас какой! Сергей Николаевич! За кого вы меня принимаете? — делано надулась Диана, но потом не выдержала, хихикнула. — Я же серьезно говорю, Сергей!

— Ну, хорошо. Или два вопроса, или два желания. Правильно?

— Правильно. Или один вопрос и одно желание! — быстро поправила Диана и стрельнула в меня глазками.

— Пусть так, — согласился я, спинным мозгом понимая, что ввязываюсь во что-то такое, о чем потом могу и пожалеть.

— А чтобы тебе реабилитироваться, предлагаю все-таки сходить в галерею, — быстро сказала она.

— Я готов. Когда?

— Прямо сейчас. Через двадцать минут у меня заканчивается дежурство. Жди в пиццерии напротив, через дорогу. Знаешь?

— Знаю, — кивнул я.

— Я скоро подойду. И не вздумай исчезнуть. Больше я тебя прощать не буду.

— Тогда разблокируй меня.

Прыснув, Диана так и сделала.

— Все, давай, до встречи.

* * *

Я сидел в пиццерии у окна, прихлебывая горячий капучино с корицей, и размышлял над тем, какие крутые повороты делает судьба. И какие загадочные все-таки эти женщины.

Диана появилась через тридцать пять минут — явно задержалась, чтобы привести себя в порядок. Глаза у нее были подкрашены совершенно по-другому, а от пальто доносился слабый запах духов из коллекции Prada. У Ирины были такие же. На меня нахлынули воспоминания, которые я мощным усилием воли задавил в зародыше.

До галереи мы дошли пешком. Диана была чудо как хороша в своем светло-карамельном пальто, таких же ботиночках и с миниатюрной сумочкой. Я бросал на нее восхищенные взгляды, она замечала это и буквально купалась в моем обожании. Какая женщина не любит такого? Иногда восхищенный взгляд женщина воспринимает гораздо лучше, чем самые изощренные комплименты. Как и поступки — лучше слов.

Мы вошли внутрь и долго бродили, рассматривая картины. Честно говоря, мазня этого Леонарда Парового — фигня полная и даже хуже! Я не особый знаток современного искусства, но Белла увлекалась антиквариатом, да и происходила из старинной дворянской семьи — хоть это все и скрывалось раньше, при Советском Союзе, — у них оставались всевозможные ценные семейные реликвии. Кроме того, мы постоянно ходили то в театры, то в самые разные художественные галереи, на выставки. Поэтому у меня это все давно вызвало пресыщение, и мазню вот этого так называемого «художника» я воспринимал сейчас более чем скептически.