В общем, я торопливо шел домой через тот парк, где мы с Танюхой бегали. На улице явно похолодало, начал накрапывать мерзкий дождик. Свинцовое небо, казалось, вот-вот упадет на затылок и заберется под куртку холодным мерзким щупальцем. Я натянул воротник повыше, вжал голову в плечи и стремительным шагом пытался побыстрее дойти. Дома тепло и сухо.

Я шел, так задумавшись о том, как буду проворачивать аферу с мытьем Валеры, что чуть не споткнулся от неожиданности, когда обнаружил на том пятачке, где Танюха любила устраивать передышки, сидящего, скрючившись на лавочке, человека.

Дежавю?

Опять Алиса Олеговна?

Я подошел поближе и удивился еще больше, потому что на лавочке сидел… Брыжжак.

Причем, как мне показалось, он был пьяный в хлам. И сейчас покачивался, нимало не заботясь о том, что холодные капли дождя попадают на лицо, а у него расстегнута куртка, под которую затекает дождь.

— Эй, — позвал я, — ты что здесь сидишь?

Он поднял голову, посмотрев на меня мутными глазами. Совсем никакущий.

— Ты меня слышишь, Брыжжак? — рявкнул я громче.

Сосед помотал головой, мол, слышу.

— Ты чего здесь сидишь? Промокнешь, холодно, заболеешь!

— Домой попасть не могу, — еле ворочая языком, сказал он.

— Так! А ну пошли!

Я схватил его за шиворот, вздернув на ноги.

Он что-то проворчал нечленораздельно, но я не прислушивался. Прямо так и поволок домой. Силушки богатырской у Сереги было не то чтобы ого-го, но она начинала просыпаться, и какого-то тщедушного Брыжжака дотащить до подъезда проблем не составило. Точнее, я его даже не столько тащил, сколько пинал до самого дома, поддерживая в вертикальном положении за воротник.

А вот внутри образовалась сложность. Я не представлял, как подниматься по лестнице, потому что лифт не работал, а у Брыжжака заплетались ноги. Если по ровной местности он еще более-менее шел, то сейчас начались реальные трудности.

И тем не менее я все-таки за шиворот попер его на третий этаж, где он проживал.

Лампочка на первом давно перегорела, и я тащил Брыжжака практически на ощупь, ориентируясь по слабому свету из щели под чьей-то дверью.

На втором Брыжжак зацепился ногой за выщербленную ступеньку и едва не утянул меня за собой. Я выругался сквозь зубы, перехватив его покрепче, и почувствовал, как от его куртки несет перегаром вперемешку с вонючим потом.

На третьем я прислонил его в угол и, отдуваясь, велел:

— Давай ключ!

Потная рубашка прилипла к спине, и я остро мечтал поскорее уже завести его домой и идти к себе. Хочу в душ!

— Н-нету, — сказал Брыжжак, который слегка пришел в себя и уже не был таким закумаренным.