В любое другое время я бы подумал, что девушка — изрядная фантазерка, но не сейчас. Сейчас я ей верил. Потому что своими руками залезал ей в черепную коробку. И травма была именно такой: от удара головой о стойку, руль или лобовое стекло. А это значит, что и подушка безопасности не сработала.

«А ты на кого-то думаешь?» — спросил я.

«Нет» .

«А как считаешь, за что тебя могут хотеть убить? Деньги отца?»

«Нет. У меня есть старший брат. Ему все достанется» .

«А что тогда?»

«Деньги дедушки. Он же мне все завещал» .

«А брату что же?»

«Брат от первого брака отца. Сводный. А дедушка — мой только. Мамин папа» .

«Погоди… А

Ильнур Хусаинов… он же твой отец?»

«Да, он мой отец» , — написала Лейла.

Но не успел я удивиться отсутствию логики в поведении Хусаинова, как она добавила:

«Но он мне не родной».

«Понятно. Держись там, я постараюсь разобраться. Какая-то фигня происходит» .

«Хорошо» , — на удивление покладисто ответила Лейла.

«А сейчас выключай телефон и ложись поспи. Тебе нельзя напрягаться. А то будешь пускающим слюну овощем. Я зря старался» .

«Ты меня пугаешь!»

«Пугаю. А куда деваться, раз ты недисциплинированная такая пациентка оказалась» .

«Я больше не буду!

» — Следом косяком шли разные эмодзи, от которых я вздрогнул: сердечки и плюшевые мишки.

Хмыкнув, я написал:

«Только переписку нашу потри» .

«Окей!» — бодро ответила девушка и отключилась.

А я задумался.

Когда она сначала поливала меня обвинениями, я воспринял это как обычную истерику избалованной девицы, у которой скачут эмоции. Но в голосовом сообщении увидел другое: голос Лейлы был слабым, а агрессия сменилась испугом. Она поделилась со мной, чужим человеком, сокровенным, и это было объяснимо.

Тяжелая черепно-мозговая травма нарушает работу префронтальной коры, отвечающей за контроль эмоций. Человек после комы реагирует импульсивно, постоянно переключается между злостью, страхом и потребностью в опоре. Поэтому, и я в этом уверен, ее «ты хотел меня убить» относилось не ко мне лично. Скорее всего, это был крик о помощи девушки, у которой рухнул весь ее безопасный и комфортный мир.

А я в ее глазах стал единственным, кто не заинтересован в ее смерти. Ведь между пациентом и доктором возникает особая интимность, и поэтому к концу переписки, когда она выдохлась физически, из нее полились откровенные переживания и страхи.

И тут последний фрагмент паззла встал на место.

Я выдохнул, а потом снова набрал полную грудь, потому что прозрел.

Если на Лейлу было столько покушений… то и к нам она попала неслучайно! Как неслучайно и то, что Харитонов так легко допустил меня к операции. Меня! При двух действующих нейрохирургах! И Рубинштейн… Ох, не зря они меня поставили — сто пудов надеялись, что я добью девчушку! И перед этим какую подготовку провели — три мертвых пациента на одного Серегу повесили, чтоб уж наверняка. Вот только…