Я неспешно шагал по знакомым дворам, вдыхая прохладный осенний воздух. Где-то над головой шелестели последние листья на деревьях, вдалеке лаяла собака, а из окон первых этажей доносились приглушенные звуки телевизоров и разговоров.

У магазина Светки горел тусклый фонарь, отбрасывая желтоватые блики на мокрый асфальт, и я заметил мужчину в потертой кожаной куртке. Он прикуривал у входа. Я узнал в нем Марата, владельца точки.

— Сергей! — увидев меня, кивнул он.

— Вечер добрый, — ответил я, останавливаясь в паре шагов.

Марат затянулся, выдохнул дым в сторону и усмехнулся, разглядывая меня с нескрываемым любопытством.

— Слышал от Светки, что ты весь долг выплатил, — сказал он, прищурившись от дыма. — В лотерею выиграл, что ли?

— Вроде того, — ответил я. — Повезло немного.

Марат прищурился, явно пытаясь понять, шучу я или говорю серьезно, но потом махнул рукой и кивнул с одобрением.

— Ну, молодец тогда, — сказал он. — Светка говорит, ты даже шоколадку ей подарил. Она до сих пор в шоке, если честно. Думала, от тебя никогда не дождемся.

Я усмехнулся.

— Бывает, — ответил я. — Жизнь — штука непредсказуемая.

— Это точно, — согласился Марат, снова затягиваясь. — Главное, смотри, больше не влезай в долги. Ты не отдал, а про тебя думают плохо. И в душе твоей как будто червячок точит изнутри, что не отдал. Долги как медленный яд, понимаешь?

— Понимаю, — улыбнулся я и пошел дальше. — Спокойной ночи, Марат.

— Ага, бывай, Сергей.

Гуляя дальше, я улыбался, потому что встреча с ним оказалась неожиданно приятной. Как-то по-доброму, по-соседски. Как будто я действительно решил свои проблемы и теперь мог спокойно бродить по улицам вечером, не оглядываясь через плечо.

Вернувшись домой, я первым делом проверил Валеру. Котенок спал в своей лежанке, свернувшись в крошечный клубочек, и тихонько посапывал, прижав к груди одну лапку. Конус на шее слегка сдвинулся набок, перекрывая воздух, и я осторожно поправил его.

Валера дернул ушком во сне, но не проснулся. Все-таки он еще совсем малыш.

Перед сном я решил принять ванную, до блеска отмытую Танюхой.

Набрал почти горячей воды, высыпал туда добрую горсть морской соли, размешал руками до полного растворения, наблюдая, как мелкие кристаллы исчезают в мутноватой воде. Потом, стянув с себя одежду, осторожно погрузился, прикрыл глаза, опустил голову на свернутое полотенце и позволил себе просто лежать, ничего не делая. Никаких мыслей о завтрашней комиссии, долгах, Ирине, Михайленко, Лысоткине, Лейле, Танюхе, Харитонове и Хусаинове. Только горячая вода, тишина и мое размеренное на 4−7–8 дыхание.