— Понимаете, я… — начал было я и осекся.

Взгляд упал на газету перед вахтером. «Сам себе лекарь». А на столе — пластиковый контейнер с таблетками. Много таблеток.

Система тренькнула, пометив силуэт вахтера тонким красным контуром — впервые на моей памяти. Даже старика Эльдара в парке, которому жить осталось всего ничего, не помечала.

Диагностика завершена.

Основные показатели: температура 36,9 °C, ЧСС 88, АД 165/102, ЧДД 19.

Обнаружены аномалии:

— Гипертоническая болезнь (II стадия).

— Гипертрофия левого желудочка.

— Атеросклероз коронарных артерий.

— Варикозное расширение вен нижних конечностей (выраженное).

Я выдохнул и посмотрел вахтеру прямо в глаза:

— Давление скачет?

Тот вздрогнул.

— Откуда… — Недоверие сменилось растерянностью.

— А вы препараты-то правильные принимаете? Вот эти? — кивнул я на контейнер, не давая ему опомниться. — Покажите.

Вахтер машинально протянул коробочку. Я быстро просмотрел — индапамид, периндоприл, аторвастатин.

— Неплохая схема, но дозировку периндоприла надо бы увеличить. У вас же верхнее под сто семьдесят скачет?

— Сто шестьдесят два утром было, — ошарашенно выдал вахтер. — А откуда вы…

— Опыт, — отмахнулся я. — Доктор я. Хирург. Вижу по лицу — одутловатость, капилляры на щеках. И ноги у вас болят, правда? Варикоз. Компрессионный трикотаж носите?

— Нет, — растерянно покачал головой Николай Петрович. — А надо?

— Обязательно. Второй класс компрессии минимум. Иначе тромбы заработаете. И к кардиологу сходите, корректировку терапии сделайте. Сейчас вот так ходите — бомба замедленного действия.

Вахтер побледнел.

— Да я… к врачам-то некогда…

— Некогда, — передразнил я. — А на похороны свои время найдется? Послушайте, вы же разумный человек. Запишитесь на прием, это не обсуждается. И скажите врачу, что дозу периндоприла надо поднять до десяти миллиграммов.

— Хорошо, — кивнул вахтер, явно сраженный моей напористостью. — Схожу. Спасибо. А вы… э… проходите. И звоните подольше, а то у них хоромы такие, что не достучитесь!

— Понял, — кивнул я. — Полчаса максимум. И про кардиолога не забудьте!

Николай Петрович махнул рукой, пропуская меня к лифтам.

Кабинка поднималась мягко, бесшумно. На двадцать первом этаже двери разъехались, и я вышел в знакомый холл. Подумав, натянул Серегины перчатки, чтобы не оставлять его отпечатков пальцев.

Ключ от квартиры нашел сразу — на условном месте. Неприметная заначка в подъезде. Открыл знакомую дверь, чутко прислушиваясь, словно вор, вздрагивая от малейшего шума.

Вошел в квартиру — знакомая обстановка, сердце екнуло. Разулся — не смог пройти в грязных кроссовках по шелковому ковру ручной работы иранских мастеров.