— Именно так, — нехотя признал Харитонов.

Рубинштейн повернулся ко мне.

— Вы так уверены, что справитесь с операцией? Почему?

Я на мгновение задумался. Нельзя же было сказать правду: что в прошлой жизни я провел сотни подобных операций, или что таинственная Система показывала мне оптимальный доступ. Но можно было назвать другую причину.

— Потому что вижу единственный путь спасти ее, — ответил я. — И готов рискнуть своей карьерой, если ошибаюсь.

— Карьерой, — фыркнул Харитонов и тихо проворчал: — Нет у тебя уже никакой карьеры!

Проигнорировав его, Рубинштейн смотрел на меня несколько бесконечно долгих секунд, потом коротко кивнул.

— Оперируйте. — Он повернулся к Харитонову. — А вы закройте все формальности.

Когда я разворачивался, чтобы уйти готовиться, Рубинштейн положил руку мне на плечо.

— Учтите, Епиходов, — его голос стал тише, — если с Лейлой что-то случится, последствия будут… значительными.

* * *

Операционная.

Я стоял над выбритой, обработанной антисептиком головой Лейлы и готовился сделать первый разрез. Напротив меня застыла Диана в стерильном костюме и маске, ее глаза светились тревогой.

— Скальпель, — произнес я.

Она вложила инструмент в мою руку, и наши пальцы на мгновение соприкоснулись. Даже сквозь двойные перчатки я почувствовал, что она слегка дрожит.

— Все будет хорошо, — сказал я тихо, только для нее. — Просто следуйте за мной.

Она кивнула, и я сделал первый разрез.

Время исчезло в моем восприятии, а операционная превратилась в отдельную вселенную, где существовали только яркий свет ламп, холодный блеск инструментов и мерный писк мониторов. Запах антисептиков смешивался с металлическим привкусом адреналина. Где-то на краю сознания я регистрировал тихое шипение аппарата ИВЛ, ровное дыхание Дианы рядом, напряженное молчание ассистентов.

Я работал в странном состоянии — полностью сконцентрированный и в то же время отстраненный, как будто наблюдал за собой со стороны. Внутри разворачивался какой-то диалог: одна часть меня контролировала каждое движение, вторая словно шептала подсказки, третья отслеживала показатели мониторов и реакции пациентки. Мои руки, казалось, двигались сами по себе, потому что разум хранил последовательность действий до мельчайших деталей.

Когда я вскрыл черепную коробку, взгляду открылась напряженная твердая мозговая оболочка, почти черная от скопившейся под ней крови. Я аккуратно надрезал ее, и темная жидкость хлынула наружу.

— Отсос, — скомандовал я, и Диана молниеносно подала нужный инструмент.

Мы работали как единый механизм. Она предугадывала мои следующие движения, подавая нужные инструменты иногда даже раньше, чем я просил. Слышно было, как за моей спиной Харитонов что-то недовольно бормотал, но его голос казался далеким и незначительным.