У входа в отделение нас ждал бледный Рубинштейн. Он, не перебивая, внимательно выслушал мой отчет.

— Значит, сейчас все зависит от того, как она перенесет ближайшие сутки? — уточнил он, и голос его звучал как-то не так.

— Да, но худшее позади, — сказал я. — Если не будет осложнений, прогноз благоприятный.

Рубинштейн задумчиво кивнул и прищурился.

— Вы удивили меня, Сергей Николаевич. Особенно учитывая вашу… репутацию. Добрые люди уже ввели меня в курс дела.

На мгновение мне показалось, что я уловил в его взгляде какое-то особое понимание, уважение ко мне. Но следующие его слова развеяли эту иллюзию.

— Скажите, доктор, — голос его стал холоднее льда, — когда именно вы протрезвели? Вчера? Позавчера?

Я застыл. Кровь отхлынула от лица.

— Что вы имеете в виду?

— Не притворяйтесь. — Рубинштейн сделал шаг ближе, и я почувствовал исходящую от него угрозу. — Мне только что доложили о вашем состоянии. Пьяница, который неделю как вышел из запоя. Человек, которого хотели уволить из-за алкоголизма.

Он говорил тихо, почти шепотом, но каждое слово било как пощечина.

— И этот человек решил поэкспериментировать на дочери Ильнура Хусаинова? Поставить под угрозу жизнь девушки, чтобы реабилитироваться после пьянки?

— Нет, я…

— Молчать! — жестко рубанул он. — Думал, никто не узнает? Что можно обмануть всех и сойти за героя? Ты, говнюк, поставил жизнь Лейлы на кон, зная, что твои руки дрожат от похмелья! И главное — я тебе поверил и согласился с твоим вариантом! Ты чуть меня не подставил!

Я хотел возразить, объяснить, что операция прошла идеально, что я спас девушку, но Рубинштейн продолжал:

— Тебе повезло, скотина! Чертовски повезло, что она жива. Но не думай, что это останется безнаказанным. — Он достал телефон. — Тебя не просто уволят, тебя привлекут к уголовной ответственности за преступную халатность. Раскатают в блин! Три летальных исхода на твоей совести! А если с Лейлой что-то случится?

— Но операция прошла успешно…

— По чистой случайности! — взорвался он. — Ты хоть осознаешь, что мог убить ее? Что твои трясущиеся от алкоголя руки держали скальпель над мозгом невинной девушки?

Рубинштейн подошел вплотную, так что я чувствовал его дыхание.

— Знаешь, что мне сказал Харитонов? Что ты уже неоднократно оперировал в неадекватном состоянии. Что больница покрывала твои «подвиги».

— Да не был я пьян…

— Ложь! — рубанул Рубинштейн. — Сегодня утром твои же коллеги отметили запах алкоголя! От тебя несло перегаром!

Это было неправдой, но как я мог это доказать? Кто поверит бывшему алкоголику против свидетелей и влиятельного адвоката?