Самый критический момент наступил, когда я начал извлекать костные фрагменты, вдавленные в мозговую ткань. Малейшая ошибка могла привести к катастрофе — повреждению сосудов, кровоизлиянию, необратимой травме мозга.

— Стоп, — прошипел я сам себе, заметив кое-что неладное.

— Что? — спросила Диана.

Мое зрение сначала затуманилось, потом раздвоилось, как 3D-фильм без очков. Боясь ошибиться, я остановился. Руки замерли. Не понимая, что со мной происходит, я закрыл глаза и увидел трехмерную проекцию мозга Лейлы со всеми сосудами, нервными путями и, что самое важное, с четко выделенным оптимальным маршрутом для удаления каждого костного фрагмента.

Я и сам подозревал, что риск повреждения кортикальных вен слишком высок, но только сейчас выявил наилучший вектор извлечения: двадцать семь градусов латерально. Надеюсь, видение мозга не глюк.

Медленно, миллиметр за миллиметром, я извлек самый опасный фрагмент точно под выбранным углом. На миг мне показалось, что я вижу пульсацию артерии буквально в волоске от инструмента.

Постепенно я удалил все фрагменты, эвакуировал гематому и установил дренаж. Напряжение в операционной постепенно спадало, когда показатели на мониторах стали приходить в норму.

— Давление стабилизируется, — доложила анестезиолог.

— Зрачки равные, реагируют на свет, — добавил ассистент.

Я начал закрывать операционное поле. Мои движения были такими же точными и выверенными, как и в начале. И только когда последний шов был наложен, я позволил себе выдохнуть.

— Операция завершена, — объявил я, снимая окровавленные перчатки. — Перевести в реанимацию, непрерывный контроль внутричерепного давления, полный неврологический мониторинг. Антибиотики и столбнячная профилактика, как обычно.

Сняв маску, я встретился взглядом с Дианой. Ее глаза сияли каким-то новым светом — восхищением, удивлением и чем-то еще, что я не мог расшифровать.

За моей спиной послышался сдавленный выдох. Анестезиолог откинулась на спинку стула, закрывая лицо руками. Один из ассистентов смотрел на меня так, словно увидел привидение.

— Где вы этому научились? — спросила Диана тихо, когда основная часть команды начала расходиться.

— Долгая история, — ответил я, чувствуя, как волнами накатывает усталость.

Только сейчас я осознал, что провел почти четыре часа в одной позе, не разгибаясь — невыносимая нагрузка для этого тела. Спина ныла, плечи горели, пальцы свело от постоянного напряжения. Во рту пересохло. В висках пульсировала тупая боль. Но одновременно где-то глубоко внутри поднималась мощная волна тихого торжества — я это сделал. Вопреки всему, вопреки сомнениям и страхам, я спас человеческую жизнь.