— Ансгар мой…
Она сама направила его, сама двинулась навстречу и, почувствовав секундную боль, растворилась в бездне новых ощущений. Мужчина был нежен — двигался медленно, аккуратно, целуя дыханием её шею, и только лёгкая дрожь выдавала его напряжение. Распирающее новое чувство сладкого удовольствия растеклось по девичьему телу раньше, чем Ёля могла ожидать. Жаркий узел распустился внизу её живота, и лоно сжалось от первого и такого яркого оргазма. Не сдерживая стонов, глотая обрывки стыда, собирая крупицы разбегавшегося по телу счастья, она вцепилась в своего медведя. Ёлка двигалась вместе с Гаром, желая ухватить за хвост убегающее удовольствие, и заводила мужчину ещё больше. Он отпустил себя. Теперь Гар брал Ёлку резкими рывками, теряясь в глубоком дыхании, входил до упора и спешил, словно всё могло оказаться сном, а он боялся проснуться. Девушка до боли прикусила губу, когда руки мужчины ощутимо сжали её ягодицы, а твёрдый член внутри выбросил тёплое семя. И этот стон Ансгара Ёлка будет помнить всегда — громкий, рычащий, предназначенный только ей одной. Девушка улыбнулась, чувствуя, как расслабляется тело её медведя.
* * *
Ансгар укрыл шкурами спавшую девочку. Она и впрямь подарок Богов. Женщины Шинари в любовных утехах слабы. Как только дело доходило до главного, лучшим приёмом у прекрасной половины считалось лечь на спину, задрав согнутые в коленях ноги и зажмуриться. В такие моменты любовница напоминала ощипанную, выпотрошенную куриную тушку с зияющей дырой между куцых лап. Потому даже несвободных мужчин часто можно встретить на невольничьих торгах. Рабыни хоть как-то извиваются, сопротивляются, а не лежат, что дохлые птицы. Ночи с Шайлой не были исключением. Она, как ни одна из женщин Гара, мастерски умела оставаться недвижимой и тихой, что бы он ни делал. А Ёля — девственно чистая, невинная девочка, что тигрица царапала ноготочками его спину, двигалась в такт и так бесстыдно сладко стонала. Ансгар до сих пор чувствовал, как её стройные ножки обнимают его торс, и не знал, что делать с новой волной возбуждения. Будить Ёлку он не решался, да и сонное утро уже пробивалось в хижину ленивым светом сквозь дырявые тряпки, которыми он вчера занавесил окна. Пора собираться в гости к Ли. Привкус опасности, навеянный мыслями о патруле, заиграл во рту кислятиной.
Мужчина оделся и, едва коснувшись щеки Ёли губами, покинул дом. Дозора на привязи не было — Гар тихо выругался. Воин вчера сам завязал ненадёжный узел, чтобы зверь в случае чего мог сорваться и разобрать незваного гостя на косточки. Но визитёром оказалась Ли, а Ансгар не удосужился перевязать узелок. Сам себе вредитель. Он зычно свистнул, надеясь, что Дозор вымахнет из леса на его зов. Куда там — пёс, безвылазно просидевший во дворе неделю, и не думал возвращаться. Проклиная себя, мужчина подпёр дверь хижины бревном и, прихватив с собой мешок с оставшимися ахрами, вышел со двора.