Мы, не став ждать немца, медленно пошли на улицу.

— Так насколько же опасно дело в этот раз? — спросил Майер. — Если требуется такая спешка?

— Я болен, герр Майер, — ответил я. — И время движется слишком быстро, чтобы делать паузы и просто ждать. Я думаю, вы понимаете меня.

Немец нахмурился.

— Кажется всё гораздо серьёзнее, чем я думал, — сказал он. — В таком случае, нам действительно нужно будет поспешить. Возможно даже я или кто-нибудь другой, я смогут сделать что-то…

Егор уже вычерчивал свои печати, воронка стремительно начинала крутиться, раздался гулкий рёв, полетели предметы, затягиваемые в воронку, а затем затянуло и нас.

Кругом снова была тьма и ничего кроме тьмы. Когда-то эта западня стала для нас проклятием, потом она стала благословением, потом и вовсе стала для нас источником дохода, и вот теперь она стала для нас или, точнее, для меня надеждой на спасение.

Как давно я здесь не был, как давно не посещал эти земли, кишащие опасными тварями… Ну что ж, я отправился посетить местную фауну.

— Сначала мне нужно будет зайти в Мой старый дом, — сказал немец. — Мне нужно будет забрать кое-какие инструменты, и кое-какие вещи. Конечно, лучше бы забрать их все, но можно ограничиться и минимальным количеством. После этого мы займёмся приготовлениями для того, чтобы создать зеркало духов. Напомните, сколько у нас есть времени?

— Два дня, — ответил Егор. — И обратный отсчёт уже пошёл.

— Тогда нам действительно стоит поторопиться, — сказал немец, ускорив шаг.

Всё также кромешная тьма не изменилась ни на йоту. Кругом был всё такой же антрацит, и мы мерно вышагивали.

— Может быть, зайдём к деду Мише? — спросил немец.

— На обратном пути, — отрезал Егор.

— Яволь, — ответил немец

Дальнейшую дорогу до первой деревушки мы прошли в молчании. В этот раз нам, похоже, повезло, или нет, точно повезло — на нас не напала ни одна гончая, ни один Тонкий Человек, ни какая другая тварь. Без приключений и достаточно быстро мы добрались до деревни, в этот раз у нас не было тех очков Майера, которые немец сделал из глаз нетопырей, и поэтому нам приходилось идти, подсвечивая себе путь, и крутя головой по сторонам, чтобы не пропустить опасность, которую привлекает свет.

Небольшая деревушка нисколько не изменилась за время моего отсутствия — такая же высокая стена, те же флюгера, та же атмосфера готической мрачности.

Мы постучали в дверь.

— Кто идёт? — гаркнул голос.

— Юра, ты, что ли? — спросил немец. — Все свои идут — я Петер, Константин и Егор.

— Немчура, ты, что ли? — спросил голос.

— Я, даст ист, — ответил немец.