Калитка заскрежетала засовами, отпираясь.

Прямо за калиткой стоял маг Света Юрий, который на пару с печальным мэром выращивал посевы на скудных полях, обеспечивая урожаем всю эту небольшую деревеньку. Один из главных жителей, а вместе с ним стояли ещё несколько людей. Их я раньше никогда не видел, но я много кого не видел в этой деревеньке.

— Матерь божья, Петька, ты в самом деле живой!— крикнул маг Света.

— Тише, Юра, тише, — ответил немец, отстраняясь. — Как видишь, живее многих живых.

— А мы уже и не думали увидеть вас живыми, думали всё, скончался Петька, и остальные тоже, — ответил маг. — И они живы, что ли? Федя, Семён Васильевич, где они все?

— Они, Юра, уже там, откуда мы пришли, и ты не подумай, что где-то здесь, в этой тьме, нет, они уже давно находятся в России той, которая существует теперь.

Пара крестьян, нёсших дежурство вместе с Юрием, перекрестились.

— Неужто? — спросил один. — Барин, правда, что ли?

— Правда, Евсей, правда, — ответил немец.

— Евсей, тогда по такому делу пулей беги к нашему мэру, пускай собирает совет, будем сейчас говорить об этих делах, — распорядился Юрий. — Я чаю в душе, что наш немец принёс новости, которые будут поинтереснее любой газеты, что он печатал раньше.

Не изменилось почти совсем ничего.

— Батюшки мои! — всплеснув руками, встретила нас Мария Ефимовна. — Вернулись оба, да ещё живые! Петя, как дочка? Жива?

— Дочь жива, — степенно ответил немец.

К нам спустился и сам печальный мэр.

— Маша, кто ж там опять пришёл? — с печальным вздохом спустился по лестнице Михаил Фридрихович.

— Посмотрите сами, Михаил Фридрихович, — ответила Мария Ефимовна.

Печальный мэр переменился в лице.

— Господи, боже мой, живые! Как же я рад вас видеть! Петер! Как не хватало нам тебя и твоих газет! Молодой человек, эм… вспомнил — господин Ветров… Простите, память уже не та, не сразу вспомнил вас. Что произошло?

— Миша, мы принесли очень и очень хорошие новости, — ответил немец. — Я и эти двое молодых людей выбрались из Изнанки. Они нашли способ, как можно уходить из неё и как можно возвращаться. Теперь я и Виктория живём в солнечной России, в городе Новосибирск. Ты не поверишь, как сильно изменился мир за столько времени. Да, кстати, там не только я и Виктория. Федя тоже с нами, и Семён Васильевич, и Захар, и Прохор.

— Не может быть,— ответил мэр, и медленно опустился на стул. — Петер, друг мой, лучше скажи сразу, что ты шутишь, я слишком стар для таких потрясений. Ещё не дай боже отправлюсь к творцу, с каким-нибудь сердечным приступом от такого потрясения.

— Ладно, Михаил Фридрихович, больше не буду тебя пугать всякими разными потрясениями, — ответил немец. — Но сказать, что это шутка, я тоже не могу. Потому что это правда.