— Хорошо, Аня, я тебя прощаю.

Девушка промолчала, взяла мою ладонь своими руками, слегка поглаживая её, а потом потерлась о неё щекой.

— Аня, извини, конечно, но скажи, сколько мне ещё осталось?

Девушка испуганно посмотрела на меня.

— Костя, пожалуйста, не говори так больше. Я чуть с ума от этого не сошла, — сказала девушка. — Врачи сказали, что ты пошёл на поправку, и что впереди у тебя ещё долгие годы, что тебе жить и жить, ты ещё успеешь увидеть и детей, и внуков, и правнуков.

— Звучит просто великолепно, потому что я думал, что уже не выкарабкаюсь. Так я что, исцелён?

— Да, Костя, они всё-таки смогли тебя вылечить. Сначала всё было совсем плохо, ты начал угасать, они всё искали способ, чтобы тебя вылечить, но всё было тщетно, потом, продолжая поддерживать жизнь, начали применять разные способы и методики, и уже потом оказалось, что всё получилось, и ты пошёл на поправку.

Аня замолчала, прервавшись на полуслове, и снова стала поглаживать мою ладонь, несколько отстранённо, глядя в сторону. Такой я не видел её очень давно. Обычно она становится такой, когда сильно нервничает.

— Что такое, Аня? Хочешь что-то мне сказать? Случилось ещё что-то не слишком хорошее? Ну пожалуйста, расскажи мне, ты ведь один из немногих людей, которым я доверяю. Аня, что случилось?

— Костя, я подумала, когда сидела рядом с тобой, и когда ты начал приходить в себя — наверное будет правильно, если ты решишь меня оставить. Это будет правильнее всего. Тебе не следует общаться с такой глупой и отвратительной девушкой, как я.

Я молчал сжал пальцами её ладони, а потом сказал:

— Аня, я тебе что, надоел?

— Нет!— с жаром ответила Аня. — Как ты вообще мог такое подумать! Просто я решила, что после всего что случилось, после того как я ушла из дома, оставив тебя одного, и узнала, что ты всё это время скрывал от меня свою болезнь, чтобы я не волновалась… А я повела себя отвратительно и подумала, что будет вполне справедливо, если ты захочешь расстаться. И, знаешь, Костя, я думаю, что когда тебе было плохо, рядом с тобой была не я, а…

— Аня, — заскрипел зубами я. — Прекрати говорить глупости. Если бы сейчас я мог шевелиться, то всыпал бы тебе ремня за такие слова. А может быть, и не ремня. Я тебя никуда не отпущу.

Она замолчала, скромно отведя глаза, потом сказала:

— А вот это сделай обязательно, когда снова сможешь двигаться, дай мне ремня — я заслужила.

— Вот и договорились, — улыбнулся я.

Аня тоже слабо улыбнулась и ещё крепче сжала мою ладонь.

— Аня, а как ты сама? — спросил я. — Я тут вроде много раз приходил в себя, а ты всё время сидела здесь. Расскажи вообще, как ты сейчас живёшь, что делаешь, как твоя работа. Расскажи мне всё. Я очень давно с тобой не общался, и хочу знать в буквальном смысле всё. Ты выглядишь очень исхудавшей и очень болезненной. Ты не представляешь, насколько мне больно видеть тебя в таком состоянии.