— И что же тебе помешало? Ты уже сколько лет служишь нам? — удивился.
Витас сделал шаг ближе. Его лицо побледнело, на лбу выступили капли пота. Пальцы судорожно сжимались и разжимались, словно пытаясь ухватить ускользающую храбрость.
— Они в плену у джунгар! — выдохнул он, и голос упал до шёпота. — А я… вроде как их шпион.
Глава 22
— А-а-а-м-м-м… — выдал я, напрягая и без того уставший мозг. — Подожди.
Тряхнул головой, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. Витас стоял, опустив взгляд в пол, будто приговорённый к казни. Его плечи поникли, пальцы нервно теребили край формы.
— Не понял, — выдавил я.
— Когда меня захватили в плен… — голос Лейпниша дрогнул. — Долго и упорно пытали. Не знаю, почему они так за меня взялись. У них ничего не выходило. Клятву крови я им не давал.
— Ты хочешь сказать, что джунгары как-то проникли в нашу страну, нашли твоих родных, схватили, вывезли и показали тебе? — с недоверием спросил я.
— Да! — он вскинул голову, и в его глазах мелькнуло что-то дикое, затравленное. — Мои отец, мать, сестра и младший брат. Пусть мы и не земельные аристократы, но каждый имел титул. И всех их привезли в лагерь.
— Подожди, — поднял руку, пытаясь уложить всё в голове. — А как твоя клятва связана с ними и как ты стал шпионом?
— Твари попытались меня снова сломить. Пытали моих близких, — Витас замер, руки затряслись, словно в лихорадке. — Отец… Его сделали инвалидом, теперь он не может ходить. Мать, она… Она… — голос сорвался. — Умерла. Брата кастрировали, а сестру изнасиловали.
Глаза Лейпниша стали безумными — в них плескалась такая боль и ярость, что стало не по себе. Такое не сыграешь, он действительно видел всё, о чём рассказывает.
— Даже тогда я не сломался, — выдавил Витас, до побелевших костяшек сжимая кулаки. — И мне предложили сделку. Хорошую, как тогда казалось.
Повисло тяжёлое молчание, нарушаемое только его прерывистым дыханием.
— Какую? — спросил максимально мягко.
— Я даю клятву своим родным, что их спасу. Это значит, что вернусь туда. Они будут живы, и их никто не тронет. По крайней мере, до определённого времени… Я возвращаюсь в свою страну и живу себе. Но, когда меня призовут, сделаю то, что попросят джунгары, или… — его голос упал до шёпота.
— Странно как-то, — протянул я, прокручивая в голове услышанное.
— Они хитрые твари, способные ждать, — Витас сплюнул. — В том лагере было много таких, как я. Почти все сдались. Батур Очир… — лицо Лейпниша исказилось от ненависти. — Ублюдок! Хитрый, сильный воин, которого уважали. Он занимается созданием шпионов в нашем государстве. Говорили, что их сотни, если не тысячи, и все в разных уголках, на разных постах.