— И что с ними? — мужик снова приложился к фляге.
— Сегодня взяли отгул, — в голосе служивого проскользнула почтительность.
— Понятно. Я не со зла, — Плащ развёл руками, едва не заехав локтем по решётке. — Просто дорога была паршивая. Устал. А тут у вас бардак, вот чуть и принял на грудь.
— Вы выпили всё, что было в участке. Почти семь литров браги, — жандарм не выдержал и хмыкнул.
— Ладно, открывай! — мужик небрежно сунул флягу за пазуху, отчего его качнуло вперёд.
— Как прикажете, капитан, — жандарм вытянулся по струнке и полез за ключами. — Доложить, что вы пришли в себя?
— Да! — мужик начал отряхиваться, создавая вокруг облако пыли. — И это… Дела по тем убийствам тащи. Подозреваемого всё ещё нет?
— Почему же, есть, — служивый расправил плечи. — Вон сидит! — палец уткнулся в мою сторону.
Глава 7
— Понял, — капитан покачнулся, опираясь на влажную от конденсата стену. По камере прокатился запах перегара вперемешку с дорогим табаком. — Его ко мне… На улицу приведите.
В тусклом свете фонаря плащ мужика казался почти чёрным, а тени от решёток превращали его лицо в жуткую маску.
Что-то пискнуло в углу камеры. Крысы? А потом началась борьба. Что же они там такого нашли?
— Простите? — жандарм нервно теребил пуговицу на мундире.
— Воздухом подышать хочу, — капитан схватился за голову театральным жестом. С потолка капнуло, попав ему прямо за шиворот. — Башка совершенно не варит. А тут ещё этот… душок.
Братья переглянулись. В полумраке их одинаковые лица казались вырезанными из слоновой кости. Бледные, с заострившимися от напряжения чертами. Василий нервно барабанил пальцами по колену, а Николай застыл.
— Но как? Он же…
— На ступеньках посижу, потолкуем, — Плащ махнул рукой, едва не задев фонарь. — Наручники оставьте, не сбежит… Минуток через… Ик!.. Десять. И ещё, — его голос вдруг обрёл стальные нотки. — Документы этих уродцев у кого?
— Пошёл ты, легавый! Пьянь подзаборная! Чего тебе нужно от нас? — Василий схватился за решётку.
— Да-да, этих самых идиотов, — капитан усмехнулся, и в его глазах мелькнул холодный расчёт. — Я их ещё в поезде приметил. Отдай мне и помалкивай, что они тут парятся. И дело об аресте прихвати.
Крысы в углу камеры прекратили возню. Шаги капитана и жандарма стихли в коридоре. Василий метался по камере, как тигр в клетке. Его начищенные сапоги оставляли следы на вытоптанной земле. Николай же замер у стены, прислонившись к холодным камням, только желваки ходили на скулах.
— Так вы знакомы? — спросил я, наблюдая, как пляшут тени от света проржавевшего фонаря на их лицах.