— Отец! Сто семьдесят тысяч рублей⁈ — Михаил вжался в кресло, его щёки побагровели от волнения. — Это же… четверть наших доходов за три месяца! Сейчас деньги и самим нужны… Люди убиты, стоянка сгорела.

— Я знаю! — рявкнул Вячеслав так, что хрустальные подвески люстры задрожали. — Но Семён Владимирович ясно дал понять: мы действовали сами, без его разрешения. Значит, и ответственность несём сами, — мужчина с силой потёр виски. — Кто же думал, что у Магинских хватит духу провернуть такое…

— Это всё Павлуша! — Михаил скривил пухлые губы, словно съел что-то кислое. — Только не пойму, как. Слабак на уровне Ученика… А победил Диму, уничтожил прикормленных предателей, человека ставленника. И всё теми силами, что у них есть. В голове не укладывается!

— А ты больше слушай сплетни, читай романы да учись искусству обжираться, — Вячеслав презрительно оглядел расплывшуюся фигуру сына. — У тебя в голове только жратва и бабы. Даже твой уровень… Если бы я не купил за баснословные деньги кристаллы у Запашного, ты бы, как Магинский, на первом так и остался.

— Папа, — проблеял Михаил, его нижняя губа предательски задрожала. — Ну чего ты… Ты обещал не напоминать! Это понижает мою самооценку.

— Я тебе сейчас!.. — Вячеслав поднял кулак, и сын инстинктивно съёжился в кресле.

— Что будем делать? — голос Михаила мгновенно изменился, став деловым. Маска избалованного ребёнка слетела, обнажив расчётливый взгляд.

— Отдадим деньги, — Зубаров-старший тяжело опустился за стол. Перо в чернильнице задрожало от удара его кулака. — Но это не всё. Нужно ускорить вашу дуэль с ним, чтобы ты убил гадёныша, и тогда мы получим земли Магинских, — глаза главы рода сузились. — И ещё… Прямо сейчас отправь людей. Пусть обойдут всех в Енисейске, предупредят. Кто будет что-то покупать у Магинских — станет нашим врагом.

— Хорошо, — наследник грузно поднялся. Пуговица на его жилете не выдержала напряжения и со звоном отлетела в угол. — Лично займусь этим.

— Вот и славно, — Вячеслав растянул губы в холодной улыбке. В его глазах плескалась чистая ненависть. — Денег наших захотел, Павел?.. Ты их получишь. Но цена тебе не понравится.

Последние слова потонули в скрипе половиц под грузными шагами сына. А после в кабинете повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только потрескиванием свечей да шелестом бумаг на столе.

* * *

Я попытался открыть глаза. Голова налилась свинцом, во рту словно сортир для дворовых кошек устроили. В висках пульсировало, будто там поселился маленький кузнец со своим молотом.

— А-а-а… — простонал я.

Тело ломило так, словно неделю пил не просыхая, да ещё при этом умудрился охомутать с десяток молодых и ретивых девиц. С трудом оторвал голову от подушки, опираясь на дрожащие руки. В мозгу медленно складывалась картина произошедшего.