Тем временем алхимики вернулись. Ящики нёс Лампа. Лишь одно движение моей руки, и иглы вошли Ольге в шею, когда она оказалась рядом. Девушка только успела охнуть и застыла. Магия засветилась на моих пальцах. Увидев это, Игорь Николаевич напрягся, как струна.

— Тише… — предупредил я. — Не хочу убивать вашу дочь.

— Господин! — пискнул Лампа. — Зачем?

— Павел Александрович! — повысил голос отец. — Что вы себе позволяете?

— Отличная тема для разговора, — убрал я свою магию. — Вот и поговорим о том, кто что себе позволяет. Начнём, знаете, с чего? Оленька решила меня обмануть и обокрасть.

— Ложь! — рявкнул мужик. — Не смейте такое говорить! Она никогда бы…

— Правда? — приподнял я брови. — Ну, дорогуша, рассказывай, что скрываешь.

Чуть потянул иглу. Смирнова дёрнулась.

— Вы мне нравитесь! — выпалила она. — Постоянно снитесь. И я хочу… Первый раз…

— Так! Стоп! — оборвал поток откровений.

В лавке повисла звенящая тишина. Смирнов сверлил меня убийственным взглядом. Лампа хватал ртом воздух, как выброшенная на берег рыба. Щёки Ольги залились краской.

— Про манапыль, — уточнил я, стараясь не думать о только что услышанном.

— Когда мы делали зелье… Я держала руку Евлампия, — голос Ольги дрожал. — Дурак насыпал два грамма, а нужен один. Пока он был сосредоточен, мы отмерили только половину. Вы стояли с закрытыми глазами. Другую часть я забрала и заплатила папиным кредиторам.

— Дочка… — Смирнов рванулся к ней.

— Стоять! — отрезал я и почувствовал, как в висках стучит кровь. — Сколько стоит один грамм?

— От ста тысяч рублей, — мужик замер на полушаге.

— Подведём итог, — каждое слово давалось мне с трудом. — Из-за вашей дочки я не поднял уровень, потерял ещё два грамма. Итого триста тысяч рублей. У вас есть такие деньги, чтобы компенсировать?

— Что⁈ Нет. Конечно, нет! — замотал головой Игорь Николаевич. — Я даже за три года столько не заработаю.

— И что мне с вами делать? — процедил сквозь зубы. — Даже если Оленьку продать для плотских утех, ей потребуется много времени…

Мерзко говорить такое, но пусть лучше думают, что я способен на это, чем узнают, насколько меня задела их маленькая кража. Никто не смеет брать моё. Никто.

— Нет! Я ваш! Делайте со мной, что хотите. Умоляю! — рухнул на колени Смирнов. — Я сделаю всё. Только не трогайте мою…

— Господин! — подал голос Лампа. — Неправильно девушку…

— Да что ты говоришь! — оскалился я. — Использовать мой осколок кристалла, значит, правильно? Воровать манапыль и лишать уровня — тоже? Так?

— Я… Просто… Я… — пацан побелел, наконец, осознав масштаб содеянного.