Глаза Лампы расширились, рот открылся в немом изумлении. Руки задрожали так, что пришлось усадить его на кровать. Я взял стул, приготовившись внимательно слушать. А из головы никак не выходили слова о возможном убийстве учителя.

* * *

— Вот так всё произошло, — Лампа не поднимал взгляда, его пальцы дёргали край нового пиджака. — Это был мой секрет. Никто не знает о нём…

И дальше последовал рассказ паренька. Он выдал всё как на духу, в этот раз с подробностями, как я и попросил.

— Понятно, — я скривил лицо, переваривая услышанное. История оказалась… интереснее, чем ожидал. — Никому об этом не рассказывай. Ты меня понял?

— Конечно! — закивал пацан так энергично, словно от этого зависела его жизнь.

— Иди узнай, как там Ольга, — махнул я рукой в сторону двери. — И приступайте к работе. Кстати! — внезапная мысль заставила меня остановить алхимика. — В машине находится начальный набор, который мне втюхал Смирнов. Используйте его.

Паренёк вылетел из комнаты, словно за ним гнались все демоны ада. И шаги быстро затихли в коридоре.

Я потёр виски, чувствуя, как напряжение последних часов медленно отпускает. Так, что там у нас следующее: еда, сон, женщины? Губы растянулись в усмешке. Не в этот раз. Улыбка стала шире, когда я представил, как отреагирует Ольга на преображение своего помощника.

Нужно пообщаться с новоприбывшими, да и с Витасом. Есть несколько идей, как нам жить дальше. Особенно после всего случившегося сегодня. События в городе многое изменили, пора действовать решительнее.

Я встал, одёрнул пиджак. День ещё не закончен, а значит, предстоит немало забот. Вышел на улицу, где уже кипела жизнь. Новенькие проходили инструктаж.

Две группы, как два разных мира. Первая — десять человек. Мужики, продавшие себя с потрохами в род. В их глазах я видел тоску пополам с решимостью.

Вторая — восемь наёмников, как сказал Лейпниш, весьма перспективные. Почти все второго уровня, некоторые даже третьего. Эти смотрят по-другому — оценивающе, словно прикидывают, стоит ли игра свеч.

Я продолжил наблюдать. Мои люди вышли, тоже начали рассматривать пополнение. Улыбнулся. Всё, как в армии: старички и «духи». Разница между группами бросалась в глаза, словно между нищим и купцом.

Первая группа — жалкое зрелище. Драная, грязная одежда висит мешком. Возраст в основном за сорок — время, когда многие уходят из семей. Детей родил, дом построил, и теперь, продавая себя, даёшь надежду и толчок для дальнейшей жизни своим близким.

Есть в этом маленький плюс для них: когда постареют, я обязан заботиться. Кормить, поить, одевать и давать жильё. Но это если повезёт дожить… В их глазах читалась эта надежда на будущее, пусть и призрачное.