Николай придержал коня и привстал на стременах.

— Солдаты! К вам обращаюсь я… да-да, именно к вам! Потому что ваши офицеры погрязли в измене. Они обманули вас…

— ДА-ДАХ!

Николай резко обернулся. Данька согнул руку и лихо сдул с верхнего ствола дымок, а долговязый тип в гражданской одежде, до его выстрела тщательно целившийся в Николая, вместо этого в настоящий момент валялся и стонал на покрытой позёмкой брусчатке площади, зажимая правое плечо.

— Унтера! Обеспечить порядок!- взревел Данька.- Император говорить будет. А то изменникам, которые вас на эту площадь вывели — правда глаза колет. Вот они и хотят Его Величеству рот заткнуть! Исполнять!

Николай несколько мгновений напряжённо смотрел на Даньку, после чего едва заметно кивнул и снова развернулся к стоящим в ротных коробках солдатам.

— Солдаты земли русской, ещё не так давно все мы, вместе, все мы стояли грудью перед нашествием двунадесяти языков…

Николай говорил хорошо. Смело. Громко. Убедительно. Бывший майор реально годился учеником… а как его ещё можно назвать-то? Сам ведь растил — и сказки рассказывал, и со школьными предметами разбираться помогал, и планеры вместе клеил, и славу от расширительной пули отдал, и вместе с ним с Ламздорфом «воевал» до самой общей победы, и пистолет в том нападении вестфальцев вовремя в руки сунул, и всю поездку по Англии на мозги капал, и под Угумоном брата Наполеона уступил, хотя вполне мог сам его снять. Ой, да сколько всего было сделано, чтобы этот высокий, красивый парень в нормального человека вырос, а не стал каким-нибудь мажором, и немалый авторитет в обществе получил… Он, даже, заслушался, поэтому едва не упустил какого-то из офицеров, который, вырвав у стоящего рядом заслушавшегося солдата ружьё, с остервенелым лицом сделал выпад в сторону говорившего императора.

— Ах ты ж… ДА-ДАХ!- выкрик, прыжок с коня и выстрел почти слились воедино.

— Государь ранен!- завопил кто-то. И в следующее мгновение стоящие ровными рядами ротные колонны всколыхнулись и-и-и…

— Скрутить изменников… Они в Государя стреляли… Хватай их ребятушки… Государь волю обещал, а они его убить хотели…- взбунтовавшиеся солдаты, мгновенно превратившись в толпу, набросились на тех, под командой которых всего несколько часов назад, они выходили на эту площадь. Николай же, привстав на стременах, повелительно прокричал:

— Не убивать! Не берите грех на душу! Изменников надобно судить и поступить с ними по закону!- после чего выпростал из стремени одну ногу и, перекинув её через луку седла, соскользнул на бурсчатку и присел рядом с Данькой.