— Да как вы смеете…- тут же взвился кто-то из придворных, но Николай резко развернулся и ожёг его взглядом. Отчего тот мгновенно осёкся.
— И зачем?- негромко спросил Николай, вновь разворачиваясь к Даниилу.
— А нечего попусту кровь русскую лить. Нам вон сколько земель заселять надо — Сибирь, Причерноморье, Алясяку с Калифорнией. Так что раз уж провинились — пускай едут и заселяют. А от мёртвых никакого толка.
— Ваше Высоч…- возмущённо начал Милорадович, но Николай резко дёрнул подбородком, и генерал запнулся и сразу исправился:- Кхм… Ваше Императорское Величество, я считаю, что вам ни в кое случае нельзя подвергать свою жизнь…
Однако, Николай не стал его дослушивать, а резко развернулся и двинулся в сторону лестницы. И вся толпа ломанулась за ним.
Выйдя из дверей, он коротко бросил:
— Коня…- и один из сапёров бегом подвёл ему под уздцы белого жеребца. Придворные заволновались, рассыпались по сторонам начав цепляться ко всем конным, кого только успели заметить, а перед Николаем выскочил какой-то полковник, которого Данька не знал.
— Ваше Величество, позвольте мне…
— Нет, Стюрмер, не позволю,- коротко бросил новоиспечённый император, но тут ему навстречу выскочил уже на коне генерал-адъютант Фредерикс, командир Лейб-гвардии Московского полка, как стало понятно к текущему часу составившего основу бунта. Его Данька как-то видел издалека… Впрочем, ему сейчас было не до этого — он был занят тем, что искал коня себе. Слава Богу недолго. Один из унтеров Сапёрного батальона, заметив, как бывший майор нетерпеливо оглядывается, понял всё правильно и, спрыгнув со своего коня, подвёл его к Даньке. Сапёры были в курсе их взаимоотношений с Николаем — успели насмотреться и здесь, и на Урале.
— Ваше Императорское Величество,- начал Фредерикс,- я считаю своей обязанностью…
— Я сказал — нет!- молодой император аж рявкнул в раздражении:- Хватит! Я решил! Я сам поеду и буду говорить со своими солдатами. Точка…
Они с Николаем легким галопом вылетели на Адмиралтейскую набережную и двинулись по ней в сторону Сенатской площади. Когда всадники приблизились к шумящей толпе, Даниил дал шенкеля своему жеребцу, выскакивая вперёд, после чего громко проорал:
— Дорогу императору!
Толпящиеся зеваки обернулись и тут же порскнули в сторону, потому что Данька и не подумал снижать ход коня. Так что ещё через несколько секунд они вылетели на Сенатскую прямо за спинами солдат, окруживших не совсем ровный строй бунтовщиков.
— Расступись! Дорогу императору!- снова проорал Данька направляя своего коня в промежуток между двух рот. Солдаты слегка замешкались, но на них рявкнул какой-то быстро сориентировавшийся унтер, и они так же прянули в стороны, освобождая в проход. И сразу после того как они с Николаем выскочили перед Медным всадником, Данька натянул узду и пропустил Николая вперёд, одновременно останавливая коня. Скакать дальше было некуда — прямо перед ними выстроились сбитые в неровное каре ротные коробки солдат Лейб-гвардии Московского, Гренадёрского полков и остальных частей, присоединившихся к восстанию.