— Хм-м-м…- Данька обернулся к князю.- Сергей Иванович, а можно мы с Егором Герасимовичем на ужине сядем вместе. Уж больно у меня свербит его поподробнее расспросить…
Короче Москву Данька покидал просто в великолепном настроении. Перед ним открывались такие перспективы, что у него просто зудело поскорее добраться до Сусар. Но по приезду в Питер началось…
— Нет!- зло рыкнул в ответ корнету бывший майор.- Не позволю! Подите прочь, сударь, и сначала достигните хоть чего-то, за что вас можно будет уважать помимо факта рождения в семье, чей предок когда-то совершил подвиг или иное благое деяние за что и дал своим потомкам право именоваться дворянами. То есть для начала докажите, что вы достойны своего предка и сами чего-то стоите. Вот тогда и поговорим…- и он развернулся спиной к побагровевшему корнету. Достали!
С самого возвращения в Петербург местные бретёры словно с цепи сорвались. За две прошедших недели он получил четыре вызова на дуэль. Причём, совсем не из-за того, что действительно что-то сделал, а-а-а… да хрен его знает из-за чего. Данька грешил на Великого князя Константина. Всё-таки он грохнул его протеже — Несвижского. Вот тот и мог как-то, в близком кругу, высказать желание наказать зарвавшегося бывшего крепостного. Ну или просто намекнуть. Потому что среди тех, кто увивается рядом с такими людьми, всегда хватает всяких прихлебателей, которым достаточно лишь намёка чтобы броситься истово воплощать желание намекнувшего. И то, что Константин почти безвылазно торчит в Польше — ничего не меняло. Во-первых, он бывает наездами в Питере, и, во-вторых, здесь в Петербурге хренова туча поляков — как офицеров, так и гражданских. Тот же Чарторыйский не только министром иностранных дел успел побывать, но и, вроде как, императрицу огулял… но об этом — тс-с-с, говорить низзя! Так что поляков в столице, как говорится, хоть жопой жуй. И все они, естественно, имеют связи со своими родственниками, оставшимися на родине. Так что узнать, что столь благоволящий полякам Константин желает, чтобы кто-нибудь приструнил вызвавшего его раздражение «бывшего холопа» — никакого труда не составит. А если уж он ещё и что-то за это пообещал… Подтверждением сей идее служило то, что трое из четверых, вызвавших его, были «природными шляхтичами», то есть поляками и литовцами.
Три дуэли уже состоялись. Двоих, из числа тех самых «природных шляхтичей» он со спокойной душой упокоил. По его ещё в прошлой жизни сложившемуся мнению польское и литовское дворянство всегда было и будет врагом России, в какой бы она ипостаси не выступала — царской, имперской или СССР с Российской федерацией. Так что туда им и дорога. А вот русского — поручика Гончарова, кавалергарда — пожалел. Ранил. В мякоть ноги… Ну а какие проблемы-то? Ведь вызывали его, так что именно он выбирал оружие. Ну он и выбирал, как и в Перми — «на своих пистолетах». А своими-то пистолетами он владел если не на уровне киношных ганфайтеров, то где-то близко. Впрочем, двое из дуэлянтов — кавалергард и один из «природных шляхтичей» в качестве оружия так же избрали пистолеты его конструкции.