— Дуэлировать-то мне запретили, а просто морду бить — нет,- от него, вроде как, отстали окончательно. И — да, Данька, наконец, разобрался что это за Американец, с которым его давеча сравнивал Николай. Забавный оказался тип. И безбашенный. А прозвище получил, потому как действительно побывал в Америке. Правда в Русской, то есть на Аляске. Это случилось во время первой русской кругосветной экспедиции под руководством Крузенштерна, в которую Толстой, опять же, попал неизвестно как. Потому что в момент отправления этой экспедиции в августе тысяча восемьсот третьего года ни к экипажам отправлявшихся кораблей, ни, даже, к флоту в целом никакого отношения не имел. Вроде как он в неё попал потому, что достал в Питере уж больно большое число людей, среди которых были и весьма высокопоставленные особы, вследствие чего ему пришлось банально бежать куда-нибудь как можно дальше от столицы. Впрочем, в экспедиции он продолжал чудить, да так, что за буйный нрав и склонность к подлым шуткам его высадили на Камчатке. Причём, вместе с обезьяной, которую он купил на одном из островов Тихого океана, на который корабли экспедиции зашли для пополнения запасов воды и припасов. А и уж потом он как-то добрался до Аляски, где несколько месяцев жил среди местных индейцев — тлинкитов. И ходили упорные слухи, что на Камчатке Американец свою обезьяну то ли трахал, то ли вообще съел. Ну, или, сначала одно, а потом другое… Сейчас он жил в Москве и слыл знатным картёжником. И — да, он был женат на цыганке, которая регулярно рожала ему детей и они так же регулярно умирали.

— Тогда, значит, для дворца Великого князя Михаила мы теперь имеем полный комплект. И даже один унитаз запасной?

— Точно так,- солидно кивнул Кузьма, большую часть жизни прослуживший канониром на семидесяти восьми пушечном линейном корабле «Иезекииль». После списания на берег он прикупил небольшую кузню за Нарвской заставой (уж на что денег хватило), из которой бывший майор его и сманил. Потому что бывший канонир так и не сумел прилично раскрутиться — так и перебивался с хлеба на воду. Так что военно-морские замашки у него уже в кровь въелись. Данька поначалу поставил его рядовым работником, но бывший канонир оказался весьма сметливым и способным быстро осваивать новое. Так что довольно быстро набрал в коллективе немалый авторитет. И выпускники железнодорожного училища, и молодые работники, набранные в соседних деревнях и на питерских окраинах завороженно слушали его морские байки и послушно следовали его советам. Так он и стал старшим.