— Я не могу сказать наверняка, что произойдёт в том случае, если мы возвысимся, — начала она. — Когда мы начали делиться от одной, основной массы… так скажем, от бога, мы получали лишь крупицу силы. Но мы понимали, что в зависимости от нужного направления, правильных решений, мы можем сами стать этим целым, этим богом. Стать чем-то воистину сильным.

— Стоп, — перебил её я. — То есть, когда вас… ну, симбионтов, отделяли от себя боги, они давали вам разум?

— Бог — это огромный муравейник, — начала терпеливо объясняться симбионт. — Каждый муравей — это отдельный симбионт. Вместе, в одном муравейнике, мы единый разум. Вне его — мы индивидуальны. Какой-то муравей красный, воинственный и сильный. Какой-то маленький и слабый, как самый обычный строитель. Кому-то везет, а кому-то нет.

— Ничего не понимаю, — отозвался я. — То есть бог состоит из…

— Миллиарда таких, как я, — улыбнулась она. — А может, и больше. Никто не знает наверняка. Но каждый симбионт помнит время отщепления от муравейника. Точнее, каждый первоначальный симбионт. Когда от этого симбионта начинает отделяться крупица, становится самостоятельной, та крупица не знает и не помнит ничего. Но симбионт, который отщепляет от себя эту часть, становится условным основателем. Прародителем нового поколения.

— Ну, ты коротко мне объявила, как появляются другие маги и мутанты, — улыбнулся я. — А ты, ты создавала других?

— Никогда, — отмахнулась она. — Миша Аляев был одним из первых носителей. Как и тысяча других. Но он был в спячке.

— Это как?

— Это отдельный вид носителей, которых, так скажем, заморозили. Погрузили в сон боги, чтобы те проснулись в нужный им момент. Так и появились первые зачистки. Я проснулась спустя два века, как появилась на свет, и уже в теле потенциального носителя начала развиваться. Он не мог помнить, кто он такой, потому что был безродным и безвольным. А я не могла полностью развиваться после выхода из сна. Именно поэтому я подтолкнула его к опыту, — огорошила меня новым признанием симбионт. — Именно я позволила поставить на себя ограничитель, но начала развивать своё тело. Именно я начала разделяться во время смерти своего носителя.

— То есть ты хочешь сказать, что сама подстроила смерть Аляева и получение нового тела без этого ограничителя силы?

— Именно. Михаил думал, что действует индивидуально. Что он делает то, что хочет. Но на самом деле, всё это время я подкидывала ему идеи, мысли, двигала его совершить безумный поступок. И в итоге я сейчас здесь, а он забыт навсегда.

— Допустим, — согласился я. — И все первоначальные наёмники такие же?