— А что с девиантом?

— Отпущу, — недовольно ответил Владимир Петрович. — Не встретить его будет для него оскорблением. Посидим, покуролесим и отправлю его обратно, на родину. Никакой, к чёрту, Мексики.

— И как же вам его поглотить?

— Пока не знаю, — пожал тот плечами. — Может, дождаться, пока приготовится Настя, а затем самому полететь в Австрию, — он отошёл от окна и начал копаться в своём столе. — Может, убью и отправлю подмену, но тогда могу попасться в руки к судье, потому что они точно будут за ним следить.

— А ещё варианты есть?

— Есть, — оскалился тот, после чего достал бланк из стола. — Прилечу в Австрию сам. Вместе с лабораторными крысами, часть из которых уже отправлю туда, дам денег, чтобы те искали место и ресурсы для очередного «заводика». А там уже прилечу и приготовлю его.

— А почему сразу так не сделать было?

— Деньги, — пожал тот плечами. — Никто не знает, как долго приходится ждать вызова к богу. Тем более, ты не представляешь, сколько нужно средств и связей, чтобы соорудить нечто подобное в совершенно другой стране, со своими правилами, носителями и прочим.

Меня не то, чтобы удивили его слова, они… затронули что-то в моём мозгу.

— Я, — начал, было, я, но быстро переключился на пустой бланк, который передал мне Владимир Петрович. — Что это?

— Заявление на уход в заслуженное увольнение с открытой датой, — хитро улыбнулся тот. — Пиши, как на работу, я… такой-то, такой-то, прошу отпустить меня…

Я заполнял документ под его диктовку и сам документ был несколько странным. Суть его была простой: когда меня Жожоба надумает отпустить, он поставит меня в известность, а я лишь поставлю подпись в этот документ, который станет действительным сразу после этого. А ещё, я в любой момент могу сам поставить дату и просто поставить в известность его о том, что мы больше не работаем. Так, скажем, достаточно открытое увольнение. Если, конечно, ничего не поменяется…

— Что ты там хотел спросить? — довольный итогом, спросил он. — Что-то про носителей?

— Да, — улыбнулся я, сворачивая документ. — А есть ли сильнейшие носители в других странах?

— Для каждой страны и города, разумеется, — спокойно ответил тот. — Только у нас они действительно более жестокие, сильные и могучие.

— Почему?

— Менталитет, — пожал тот плечами. — В нашей стране возможно многое. В других, увы. Законы, политики, обычные люди, которые переломили ход событий под себя.

— Но, однако, — я всё же сел напротив него. — Сильнейший девиант из Австрии, а не у нас.

— Жил-то он у нас, — рассмеялся Жожоба. — Беженец. Когда началась охота на жнецов, девиантов и первых зародышей диких, он бежал из страны. В то общество, которое бы его приняло. Он даже там не такой открытый девиант, каким бы хотел стать, но тем не менее достиг там многого. А сюда он приезжает во второй раз после двадцатилетнего отсиживания за рубежом, и то, имея за плечами гарант своей безопасности.