Бродим туда-сюда, подбираем с земли разные вещи – кости, камни, обломки ракушек. Мы очень далеко, во многих милях от дома, и в тот день я нахожу первый коровий череп. Сияющая белизна. Я ощупываю его руками, чтобы почувствовать форму, просовываю пальцы в пустые глазницы. Бек стоит рядом со мной на коленях. – Потрогай, – говорю я ей. Она опасливо дотрагивается до кости пальцами. Отдергивает руку, и я смеюсь. – Тебе не кажется иногда, что наша жизнь ничего не значит? – спрашивает она, когда мы идем обратно к машине. Я прижимаю череп к груди. – Ты про это? – Тут все кажется таким старым, древним, – говорит она. – Как будто было здесь вечно. Из-за этого все, что я делаю, ощущается таким бессмысленным. По обе стороны от нас тянется шалфей, сияет серебром, будто море. – А мне нравится это чувство, – говорю я. Она бросает на меня взгляд, коротко вздыхает и больше уже до самой машины ничего не говорит. Я разбираю найденные вещи по кучкам: то, что надо будет выбросить, и то, что я возьму с собой в «Лос Гайос». Потом мы раскладываем предметы и начинаем делать наброски. Бек выдерживает час, иногда чуть больше, но ее порывы непредсказуемы. Она рисует импульсивно, наскоками, а потом начинает сомневаться. Кладет карандаш и ложится на землю рядом со мной, прикрыв от солнца локтем глаза, пока я продолжаю работать. Она лежит очень красивая, пепельные волосы рассыпаны по земле. Я вижу, как слегка натянута блузка там, где поднимается грудь, вижу тень от проступающего сквозь хлопок соска. Продолжаю работать. – Жарко, – говорит она. – Неужели тебе не хочется прилечь на солнышке? – Я еще не закончила, – отвечаю я. Несколько минут спустя она раздраженно фыркает, раздевается и снова ложится. Через некоторое время я заканчиваю набросок, складываю свои вещи и ложусь рядом с ней. – Здесь так хорошо, – говорит она с шаловливой улыбкой. Теперь, когда я наконец перестала работать, вид у нее более счастливый. Ее тело прекрасно. Я вспоминаю ее фотографии, которые он сделал, те, на которых она лежит под самой поверхностью озера. Когда я вижу ее лежащей рядом со мной в солнечных лучах, вижу магию этих длинных рук и ног, я вижу ее так, как, должно быть, видел он. Ее тело само как искусство. Я перевожу наброски в цвет. Снова играю с акварелью и наслаждаюсь ею – тем, как свободна вода и как цвет всегда немного отдан на милость того, что вздумается делать воде. Мне нравится, что она настраивает на непредсказуемость, которая существует в природе. Студия начинает заполняться моими картинами. В углу